В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
Надеюсь, ты всё выплатил по своим личным счетам?
- Спасибо, Вадим, - протягиваю руку. - Да, с Громом мы теперь в полном расчёте.
- Тебе спасибо, Александр, - пожимает он её крепко и кричит уже возвращаясь к машине: - Созвонимся! И жене привет!
57. Виктория
Не знаю, зачем я приехала на час раньше.
Обхожу весь торговый центр, но так и не могу решить, где же лучше ждать Алекса.
Останавливаюсь в растерянности в центре небольшого холла. И, уставившись на вмонтированный в стену телевизор, не верю своим глазам: в вечерних новостях показывают арест Громилова-старшего.
На экране мелькают фотографии, кадры оперативной съёмки и слова диктора повторяются бегущей строкой:
«Заместителю министра Спорта предъявлено обвинение в коррупции, злоупотреблении должностными полномочиями, мошенничестве, вымогательстве, давлению на крупные компании...»
Неужели и правда всё закончилось? Ошалело опускаюсь на мягкий диванчик. Неужели всё? И хоть СМИ уверенно сообщают о возбуждении уголовного дела и сыплют номерами статей, по которым Громилову грозит долгое тюремное заключение, поверить не могу.
Пока не увижу Алекса, пока он не скажет мне, что всё действительно хорошо, радоваться не буду. И мысли о предстоящей встрече заставляют меня не идти, бежать. Я знаю, точно знаю, где он будет меня ждать.
В свете ярких огней многоэтажного здания, рядом с нарядными витринами других бутиков меня встречает запах пончиков, что лежат на лотке, поблёскивая разноцветной глазурью, как раз напротив бывшего отдела «Идиллии».
"Заклеенное бумагой стекло, брызги краски, расстеленные на полу газеты. Ремонт. Заглядываю в щёлочку, но догадаться, что же будет там вместо элитного белья, невозможно.
«Там, где мы встретились» - написано в его записке. Делаю шаг назад. А память услужливо подсказывает как это было.
Я налетела на Алекса на улице. Потом пыталась купить здесь лифчик. А потом он окликнул меня у эскалатора. Что же он тогда сказал? «Девушка, постойте?»
- Может, выпьем по чашечке кофе? - и настоящий живой голос Алекса заставляет меня не просто замереть - застыть каменным изваянием, забыть дышать, разучиться говорить.
Это же он стоит сейчас позади меня? Стоит так близко, что я чувствую дымный, терпкий запах его одеколона, его дыхание на своих волосах, тепло его тела, стук его сердца. Чувствую и боюсь в это поверить.
Десять недель я жила одним ожиданием этого момента.
