В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
И когда я пыталась вбить между вами клин, я сомневалась в тебе, но не в нём. И очень рада за вас обоих, что он в тебе не ошибся. Что ты тоже всегда выбираешь его.
- Не отдашь это мне? - смотрю, как она прячет фотографию назад.
- Отдам, если ты когда-нибудь снова засомневаешься в нём.
- Тогда знаешь, - усмехаюсь я. - Ты проиграла Бергу машину. Потому что я в нём никогда не сомневалась. Это был фиктивный развод. На самом деле мы никогда и не расставались. И даже не ссорились.
- На самом деле я это знаю.
- Если она состоится, - пытаюсь я возразить, но по её сигналу меня накрывают сверху огромной картонной коробкой. И почему-то мне кажется делают это раньше, чем надо, только чтобы я больше ни о чём не спрашивала. Я не успеваю даже сказать, что мне нужно в туалет.
Ладно, потерплю, если это недолго.
Темно. И сначала ничего не видно. Я даже блаженно прикрываю глаза. Но потом они привыкают к темноте. Сквозь тонкий картон мелькают тени и неясные силуэты. Это даже забавно. Полины по-прежнему много. Но потом она уходит. Музыка, голос ведущего, аплодисменты. Кто-то ходит мимо коробки, наверно, работники ресторана. А потом меня куда-то везут и становится тише.
И всё бы ничего, но в туалет хочется уже нестерпимо.
Поднять лёгкий короб не составляет труда, но вот согнуться, чтобы из-под него вылезти, удаётся с трудом.
Слышу аплодисменты, голоса. Оказывается, они есть. Вход в зал совсем рядом, просто за поворотом. А вот до туалета придётся идти. Причём босиком. За ненавистными туфлями обратно в коробку я точно не полезу. Заведение тут приличное, надеюсь, в туалете чисто. Ещё бы от этого шуршащего банта избавиться. Хотя если честно, мне уже всё равно, я почти бегу.
К счастью, действительно чисто. И бант выше всех стратегических мест - не мешает, хоть и хрустит невыносимо. Со всем справляюсь. Выхожу из кабинки с чувством глубоко морального удовлетворения и облегчения.
Операция «быстренько пописать» почти удалась, только выход из туалета мне перегораживает Надежда Андреевна.
Стоит в дверях, дёрганная, напряжённая.
- Я понимаю, что не имею права тебя ни о чём просить, - нервно теребит она на пальце кольцо.
