В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
И обещаю, что не буду вмешиваться, дам им время, а всё происходящее смогу видеть через веб-камеру. Отключаюсь, откидываюсь на спинку стула.
Вот где-то внутри меня сегодня весь день свербило чувство, что всё это добром не закончится. Ждал, что это дурацкое пари вылезет мне боком. Или ещё какая-нибудь ерунда. Нервничал, как мальчишка, потому что собрался при всех сделать Вике предложение. Но то, что она сбежит с праздника да ещё отправится помогать Надежде... никак не ожидал. Её вообще можно предугадать, эту Беду?
И я даже не знаю, как описать свои чувства, когда Полина объявила, что этот подарок - её выбор.
- Всё хорошо, - хлопаю отца по руке, которую он положил мне на плечо, и встаю, чтобы обратиться к притихшим гостям: - Друзья, простите за заминку. Не о чем волноваться. Спасибо всем огромное, что собрались. Вот так, наверно, и рождаются байки про беременных женщин, - шучу, чтобы разрядить обстановку. - Оставайтесь, отмечайте, вечер только начался.
- Мы отдельной машинкой, правильно? - шёпотом с совершенно непроницаемым лицом спрашивает Седой.
- Как всегда, - киваю я и иду на улицу к своей машине через чёрный ход.
- Алекс, - уже у самой двери хватает меня за руку заплаканная Полина. - Алекс, прости меня, пожалуйста! Мне нельзя было оставлять её одну в этой коробке. Я так виновата. Её похитили? Я правда хотела просто праздник. Просто пошутить.
- Ха. Ха Ха, - зло открываю дверь. - Шутка удалась. Нет, она поехала сама. Пока не пойму, что они там задумали, но точно сегодня кого-нибудь пришибу. Виновного или первого, кто попадётся под горячую руку. Всё равно. Но тебе лучше оставаться со всеми.
Дверь хлопает за моей спиной. Отдать должное Полкану: к веб-камерам подключиться удаётся быстро. Их даже две.
И пока закрепляю смартфон на приборной панели, вижу, зачем позвали Вику - на роль живца. И бант ещё этот завязали. И Надежда выглядит настолько безумной, когда предъявляет «подарок» Гремлину, что тот, кажется, чуть не обсыкается со страху.
Я видел, как Вика сама заклеила себе рот скотчем, хоть и скрипел зубами от ярости. И всё равно проезжаю на красный свет светофора и матерюсь всё то время, пока Полкан её отвязывает, уже после того, как Надежда уводит испуганного, ошалевшего Гремлина для разговора.
- Ты вообще в своём уме? - орёт он. Даже искажённый эхом спортивного зала, голос Гремлина дрожит.
