В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
И то, как легко она меня вычислила, как без труда прочитала, расстраивает меня даже больше, чем её тонкая ирония над тем, как я бледна, слаба и плохо выгляжу."
"- Если только глоток, - все же пытаюсь я держать лицо и тоже ей улыбаюсь. Нет, не как Виктория Победина. С этой и так все понятно: она проиграла этой коварной обольстительнице, когда согласилась на эту встречу. Но как законная жена Алекса Берга я ещё с этой змеёй поборюсь.
Она приносит мне стакан воды со льдом и лимоном из бара и отлучается, по её словам, всего на минутку.
- Родная, ты как? - беспокойно гладит мою руку Алекс.
- Не волнуйся, я ещё не рожаю, - гоняю по стакану потрескивающие кубики льда трубочкой.
- Ясно, - словно остывает его голос. - Она тебе не понравилась.
- Я ещё не решила, - освежаю горло холодной жидкостью.
- Всё ты решила, - отпускает он мою руку и откидывается к спинке стула, сокрушённо вздыхая.
Знаю, что за моей спиной огромное во всю стену окно, в которое он смотрит. И там идут люди, смеются дети, мчатся машины по нагретой солнцем мостовой.
- Алекс, что ей надо от тебя?
- Ничего. Не знаю. Не важно, - переводит он взгляд на мой стакан, а потом опять пялится в окно. - Допивай, приходи в себя и пойдём. Я не буду тебя мучить, раз тебе здесь не нравится. Ты права, это была плохая идея. Поехали в кино, в парк, погуляем по набережной. Мне с тобой везде хорошо.
- А для тебя это важно?
- Я ей жизнью обязан, Вик. Случайно или нет она оказалась в той подворотне, но, если бы не она, ты, возможно, уже стала бы вдовой. А это, знаешь, дорогого стоит.
Он подаёт мне сумку, потому что в ней звонит телефон.
И пока я ковыряюсь, доставая телефон, обмениваюсь парой фраз с Ленкой, главный смысл которых в том, что я не могу сейчас говорить, Алекс покупает бутылку воды и, вернувшись на место, пьёт прямо из горла.
А я смотрю на него и не понимаю: права я или нет, ревность это или ощущение опасности, собственнический инстинкт или эгоизм.
- Простите, задержалась, - отодвигает Полина стул, и наши натянутые лица не остаются для не замеченными. - Что-то случилось?
- Полин, мы... - начинает Алекс, но я его перебиваю.
- ...извиняемся, что мне стало плохо. Доставили тебе неудобства.
