В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
- Я знаю только про его страсть к вину, - принюхиваюсь, стараясь уловить букет, но, как обычно, мне просто вкусно пахнет и не более.
- А про страсть к охоте? - показывает Вика на фотографии, развешенные по той стене напротив, где каждая бутылка - в отдельной ячейке, как наседка в гнезде. - Это же он? Такой высокий, сухопарый, в возрасте."
"После пары капель бордового напитка моя девочка немного успокоилась и даже повеселела, если так можно сказать про её злорадство. А судя по интересу к семейным реликвиям Винного дома «Купаж», даже передумала спасаться бегством.
- Давай поближе рассмотрим, - мы встаём и прямо с бокалами в руках идём к стене.
Долго ходим молча, и оба останавливаемся у фотографии, где суровый господин Орлов держит за задние лапы подстреленного зайца. Вика гневно сопит, а я только пожимаю плечами.
- Ненавижу охоту, - отвожу её в сторонку от неприятного зрелища.
- Я тоже. А вот мой муж, к сожалению, любил, - Полина вырастает рядом, словно из ниоткуда, ведёт нас обратно вдоль стены и без наводящих вопросов даёт пояснения: - На крупную дичь не охотился, но вот даже мелкой, а похвастаться любил.
Даже до того, как она его принесла, я уже знал, что это будет за телефон. И не ошибся.
- Нет, нет, я не возьму, - уклоняется от подарка Вика. - Лишить девушку премии из-за случайной оплошность я не могу.
- Это телефон Алекса, - и не думает тушеваться Полина. - Я ему в больницу купила, думала, что у него всё украли. Да и Алёну я так, для порядка пожурила, не переживай. Иначе нельзя. Тут только слабость прояви, и бокалы будут подносами ронять, и бутылки коллекционного вина за пару тысяч долларов начнут из рук падать.
Забавно было бы посмотреть как они спорят, но Вика как-то подозрительно быстро соглашается и телефон берёт. Эх, их бы в бассейн с желе! Но он, похоже, отменяется. Всё же предусмотрительно отхожу в сторонку.
- Восемьдесят тысяч? - ошарашенно поворачиваюсь к Полине. - Эта отрыжка кометы Галлеи реально столько стоит? Это же та самая, что мы пили в больнице?
Силюсь прочитать французские буквы, но их слишком много для того названия, что сохранилось у меня в памяти.
