В помещении, где постамент выходит на центральный уровень, тонкий свет ласково проецируется на молодого человека с ослепительной улыбкой и золотым лавровым венком на темных волосах. Его обнажённый силуэт вызывает восхищение вокруг него — от красивых слов приятеля до атмосферы римской славы, что кажется таким чистым и светлым в контрасте с окружающим мраком....
— Давид, я должен с тобой поговорить.
Алекс разворачивается, с тревогой заглядывает в лицо парня, пытаясь увидеть следы усталости, обиды или осуждения. Ведь это из-за него он попал в такую передрягу. Алекс чуть сам умом не тронулся, пытаясь найти и вызволить его, но хорошо, что все хорошо закончилось, и есть такие знакомые.
— Что случилось?
Сам Давид напрягся, и то легкое возбуждение, что было, моментально ушло. Ему не нравился взгляд Алекса, взволнованный и настороженный. Он что, хочет бросить его после того, что случилось? Но ведь ничего не было, Виктор ничего не успел сделать.
— Ты считаешь, что я сам пошел за Виктором? Что я сам оказался в том положении?
— О чем ты, Давид?
— Нет, я бы никогда так с тобой не поступил, Алекс, я люблю тебя.
— Господи, Давид, нет, я не об этом. У меня не было ни капли сомнения, я совсем не об этом, мой мальчик.
Алекс притягивает Давида ближе, гладит по отросшим волосам, рассматривает внимательно любимые черты: чуть припухлые губы, заостренные скулы, густые ресницы.
— Тогда о чем?
— Я не знаю, поймешь ли ты, может быть, сейчас не самый хороший момент.
— Сейчас отвратительный момент, Алекс.
— Что ты делаешь? Давид…черт…что ты задумал?
Давид резко опускается на колени, прямо на прохладный кафель кухни. Стягивает с Алекса домашние брюки, под которыми нет белья. Тут же ласкает рукой его яички и полувозбужденный половой орган. У него словно от сердца отлегло, все эти намеки Алекса накаляли нервы, он сейчас хотел только одно.
Минувшая ночь вымотала, страшно было подумать, что с ним мог сделать Маре, будь он в отключке, ничего не соображая. И самое страшное, что он ничего не смог бы с этим поделать, неизвестно, чем его накачал этот долбанный извращенец.
— Хочу тебя, просто хочу тебя, здесь и сейчас.
Давид протяжно стонет сам, когда берет в рот член Алекса, он моментально наливается кровью, становится больше. Жадно заглатывает в рот, открывая его шире, Алекс облокачивается на стол, чуть расставляя ноги, Давид ласкает его бедра и поджатые яички.
— Сумасшедший.
— Ты не представляешь насколько.
— Да милый, возьми его, глубже…аааа….да….да, мой мальчик…еще.
Давид делает, как его просят, он сделает для этого мужчины все, что угодно, и это не слепое поклонение, а истинное доверие и любовь. С ним можно все и даже чуточку больше. Давид открывает рот шире, смыкает губы на стволе, засасывает, делая вакуум, быстро скользит так по члену.
