В помещении, где постамент выходит на центральный уровень, тонкий свет ласково проецируется на молодого человека с ослепительной улыбкой и золотым лавровым венком на темных волосах. Его обнажённый силуэт вызывает восхищение вокруг него — от красивых слов приятеля до атмосферы римской славы, что кажется таким чистым и светлым в контрасте с окружающим мраком....
Затем обводит головку языком, щекочет дырочку на ней, чувствует во рту вкус предсемени Алекса.
— Черт, ты сводишь меня с ума, малыш. Ааааа…аааа…да милый…да.
Алекс чуть отстраняется, чтобы видеть, как его член пропадает во рту его любимого мальчика, толкается навстречу, проникая до гортани. Давид расслабляет горло, готовый принять сперму Алекса. Так продолжается какое-то время, он стоит на коленях, сам возбужденный до предела, член подрагивает, ему хочется потрогать себя, но он ласкает яички Алекса, помогая себе рукой, дроча его член.
— Не протяну долго…мммм…да…аааа… расслабь горло, да…да…да, вот так…еще."
"Головка разбухает еще больше, сперма подступает, готовая выплеснуться тугими струями. Алекс хрипит, запрокидывая голову, кончает, судорожно дергаясь всем телом. Орошая гортань своего любимого мальчика семенем.
Давид принимает все до капли, немного давится, спермы много, но вычищает член партнера. Так и стоит на коленях, дрожа всем телом от возбуждения. Наконец трогает себя, оттягивая крайнюю плоть, освобождая влажную головку.
— Ну что ты, разве я позволю тебе так кончить? Иди ко мне.
Притягивает его вплотную, жадно целует в губы, чувствует вкус своего оргазма, дуреет, ласкает, словно насилуя, рот Давида своим языком.
— До чего ты вкусный, мой мальчик. Теперь на моих губах вкус моего оргазма, от этого можно сойти с ума.
Он трогает возбужденный член Давида, прижимая его к своему, еще не опавшему после оргазма, заводится снова.
— Боже мой, Алекс, это так сладко. Трогай меня, да…еще…боже.
Он хаотично целует его в губы, лицо, шею, стонет, ласкает спину руками.
Руки Алекса не забывают про яички, сжимают их, перекатывают, снова задевают голову, увеличивают темп. Давид срывается на крик, сжимает до боли плечи Алекса, прикусывает свои зацелованные губы, запрокидывая голову назад, и кончает, толкаясь в руку Алекса.
— Адекс…кончаю…боже…аааааа…..не могу….да….ааааа.
Теплая сперма несколькими мощными толчкамивырывается наружу, на руки и член Алекса, он продолжает дрочить, продлевая оргазм, Давид дергается, как от удара тока, что-то шепчет, ноги подгибаются.
— Каждый твой оргазм прекрасен. Мой нежный мальчик.
— Это все ты виноват.
— Конечно, я, что хочу тебя каждый раз безумно.
— Как и я тебя.
