Начинается ночной подвал особняка в забытом дачном поселке Жуковка-5. Здесь, в тени старых фасадов и на фоне густого вечнозеленого кустарника, бильярдная пестрит черным шнуром — знаком древности и загадки. Вокруг царит безмолвие, только стук колеблющихся веток под тенью деревьев нарушая молчание....
Ему показалось странным, что Репа, так заботившийся о конспирации и всячески скрывавший наличие в доме многочисленных бойцов, теперь позволил телефонисту свободно расхаживать по комнатам."
"– Пушкин, – ответил «телефонист» и, мгновенно развернувшись, с хрустом впечатал подошву своего ботинка в лицо бдительному бойцу. Второй из братков успел только приподнять задницу над креслом, когда Абрамов швырнул его обратно сокрушительным апперкотом в голову.
– На пол, оба, – не повышая голоса, приказал Абрамов двум оставшимся боевикам, вскочившим было с дивана.
Те хорошо знали, какую опасность представляет пистолет с глушителем в умелых руках, и потому с глухим ворчанием неохотно улеглись на ковер. Послышался булькающий хрип – это боец в кресле слева давился кровью, заполнившей носоглотку. Абрамов левой рукой вырвал его за шиворот из кресла, распластал на полу и ловко защелкнул наручники на его запястьях. Один из лежащих на ковре приподнял голову, но тут же увидел нацеленное ему в лицо дуло пистолета.
– Ну, чего смотришь? Морду в ковер, быстро! И попробуй вякнуть – мозги вышибу, – скомандовал ему Абрамов.
Тот поспешно повиновался. Майор открыл свой рабочий чемоданчик и достал оттуда четыре пары наручников. Затем он с кресла, стоявшего справа от двери, стянул на пол не подававшего признаков жизни парня и так же сковал ему руки за спиной. При этом он не переставал держать под прицелом двух громил, лежавших на ковре. Выпрямившись, майор шагнул к ним. В этот момент его опытный взгляд уловил, как напрягся для броска один из здоровяков.
– Ну-ну, пацан, – добродушно сказал Абрамов, – извини, но стать героем я тебе не дам.
Раздался специфический отрывистый звук – нечто среднее между хлопком и стуком. Длинный ворс ковра приглушил крик боли. Бандит стал кататься по ковру, сжимая левой рукой простреленную кисть правой.
– Уй-уй-уй, – причитал он, – уй-уй-уй!
– Вот тебе и «уй-уй-уй», – передразнил Абрамов. – Я мог ведь и в башку тебе пальнуть. Нет «быка» – и проблемы нет. Эй ты, который еще не раненый, ну-ка посмотри на меня.
Абрамов бросил второму бандиту наручники. Звякнув, они упали на ковер у того перед самым носом.
– Давай, успокой своего друга и заверни ему клешни за спину, – продолжал распоряжаться майор. – Теперь защелкни наручники… Так, молодец, теперь ложись как лежал и тоже лапы за спину…
Абрамов застегнул наручники на запястьях последнего из четырех пленников, выпрямился и перевел дух.
