Начинается ночной подвал особняка в забытом дачном поселке Жуковка-5. Здесь, в тени старых фасадов и на фоне густого вечнозеленого кустарника, бильярдная пестрит черным шнуром — знаком древности и загадки. Вокруг царит безмолвие, только стук колеблющихся веток под тенью деревьев нарушая молчание....
Два оператора, оба алкаши. Температура в топке, как в крематории, даже кости сгорают дочиста.
– Это точно? – усомнился Чижевский. – Не найдут потом черепа в шлаке?
– Обижаете, – сказал Усманов. – Мы же проверяли.
– Ну ладно, проехали, – кивнул Чижевский. – Но директива прежняя: никакого шума, это однозначно, и по возможности без крови.
– А сколько на этой даче народу? – спросил Абрамов. – Нейтрализовать втроем без крови целую толпу…
– Судя по количеству продуктов, которое закупает в магазине их человек, народу там немного, – успокоил его Чижевский, не знавший об имевшихся на даче солидных запасах.
– Ну, это еще куда ни шло, – проворчал Абрамов. – Но учтите: мы не боги, все предвидеть не можем. Мы и в магазине хотели без крови, а вон как все обернулось.
Указанием воздерживаться от кровопролития и объяснялась та заботливость, которую Лебедев проявлял по отношению к поверженному Репе. Уложив бесчувственное тело на пол, он посмотрел на Абрамова, прильнувшего ухом к двери в комнату.
– Здрасте, молодые люди. Будем у вас телефон устанавливать.
Осмотр местности майор произвел мгновенно. Пацанов и в самом деле оказалось четверо – двое сидели в глубоких креслах по обе стороны двери, двое – напротив двери на диване. Комната была просторной – даже чересчур просторной, как все помещения в этом доме: расстояние от дивана до двери составляло метров семь. Майор решил, что это ему на руку.
– А тебя, отец, кто сюда пустил? – спросил парень, сидевший в кресле слева.
