Иоанн низким голосом читал строки молитв, склонив свою голову вперёд и осенил крестным знамением их трапезу.
Во время обеда царь, по обыкновению своему, хмуро поглядывал на людей за столом, приподнимая правую бровь. Он вглядывался, точно вычитывал в каждом жесте, в каждом выражении лица какие-то знаки, которые окутывали весь стол тонкой паутиной.
- Отныне будет заведён новый порядок. – голос государя нарушил тяжёлую тишину.
Алексей вытер рукой усы и обернулся на царя, откинувшись чуть назад, явно давая понять остальным, что он знает, о чём сейчас речь пойдёт.
- Как Царю и Великому Князю Всея Руси, должно мне держать свой обет перед Богом на Небе и перед народом на земле. Дабы отечество наше, обескровленное и разграбленное, сохранилась, не досталась врагу татарскому али ливонцу, собрать надо войско мне. Вам я верю, как самому себе. Я ваш царь, отныне, и впредь, нет у вас иного господина, кроме Бога нашего. И слушайте волю мою – будет дана вам милость моя, и будете вы вершить суд мой, и будете вы карать и миловать именем моим.
Измену рвать на корню будем! Проклятых бояр, как псов поганых, давно пора гнать прочь, прочь от рек. А поместья их отдам слугам моим верным.
- Так как же так, государь? – спросил мужчина, который сидел напротив Алексея Басманова. – Мы ж держали совет, как же мы отдадим хлеб наш, поля наши?
Царь перевёл взгляд на своего советника, окинул его взглядом с головы до ног, и лёгкая тень улыбки дрогнула в уголке его губ.
- Не перечь, Андрей. Оставим бояр в покое с хлебом их, - произнёс Иоанн, поднимая свой пустой и вместе с тем завороженный взгляд поверх голов своих слуг, - пущай себе возделывают земли.
Неужто не отдадут они хлеб, что вырастили на земле нашей? Так пущай попробуют не отдать, в самом деле. – ухмылка царя наполнялась жестокостью, а взгляд плавно передвигался по высоким сводам.
- Мороки больше с ними. – произнёс Иоанн, наконец, опуская свой взгляд на Фёдора."
"Юноша чуть не поперхнулся.
Но вовремя совладав с собой, немного приподнял бровь, слушая доводы, исходящие от государя, будто бы впервые слышал эти слова.
По лицу Фёдора можно было прочесть и приятное удивление, и нескрываемое самодовольство, которое едва ли вообще сходило с его лица.
За столом повисло молчание, разносился лишь тихий стук посуды – воеводы стучали ложками по дну тарелок, да ставили кубки на голые доски. Алексей Басманов перекинулся парой острых взглядов с мужчиной напротив, и тот отвечал тем же.
