Утомило его судно, утомил шум воды, вечно нашёптывающий что-то за бортом, надоели ветра, а вместе с тем палящее солнце, от которого не спастись на палубе. Нынче Басманов наслаждался покоем да тишиной.
…
В Слободе меж тем дела шли своим чередом. К царю наведался его брат, Владимир Старецкий. Иоанн подивился, да всяко радушно встретил гостя. При встрече они крепко обнялись. Разница меж ними была велика настолько, что диву давался всякий, кто впервые прознавал, что уж одной крови они.
Владимир выглядел много моложе, нежели он был в самом деле, в то время как Иоанн из-за грозного лика своего, порой казался напротив, несколько старше. Старецкий был росту даже выше многих князей из свиты своей, но всяко уступал своему брату.
При всей рознице меж ними было нечто забавное в том радушии, с которым они обнялись. Не последнюю роль сыграло то, что Владимир прибыл без своей жены и, много важнее – матери. О нраве скверном княгини Старецкой, и об отношениях его с царём ведал всякий, и уж ведал Владимир.
- Уж думал, - молвил государь, оглядывая брата своего, - сросся уже с мамкиной юбкой.
- Уж сам страшуся того. – усмехнулся Владимир.
Прошли они в светлую палату. Иоанн был задумчив, но всяко внимал речам брата."
"Князь Старецкий расположился в резном кресле подле стола, укрытого роскошной скатертью. Из кушаний было премного сочных плодов да ягод, свежий хлеб так и пыхал жаром. Не было спиртного, ибо ведал Иоанн, что Владимир слаб к тому. Заместо водки али вина кравчие вынесли холодный квас и кислый морс из клюквы.
Князь Старецкий рассказывал об делах в своём уезде, о том, как нынче мёд ставиться стал. Иоанн медленно ходил по светлой зале, отвечал брату своему кратко, но по сути. Всяко Владимир видел, что государь нынче преисполнен множеством забот, и было меж ними негласная условность, и с тем Владимир не допытывался до дел государственных.
Меж тем в залу явился холоп и, с почтенным поклоном положил на стол шкатулку с шахматными фигурами. Иоанн перевёл холодный взор на стол, подле Владимира.
- А как поживает Евдокия? – спросил царь, поглядывая в распахнутое окно.
- Ну как… - вздохнул Владимир, потирая шею.
Князь поджал губы, да раскрыл доску для шахмат и принялся расставлять фигуры.
- Как есть, так и молви. – Иоанн пожал плечами, а сам мыслями обращался к чистому небу, небуйному.
«Верно, путь их должен уж завершиться…»
- Всё никак не сладимся, если по правде. – грустно вздохнул Владимир.
Иоанн обернулся на брата.
- Нет-нет! – Старецкий вскинул руки в оправдании. – Царе, добрый брат мой, я безмерно благодарен тебе за свадьбу нашу, за то, что помиловал её, когда брат её подло так…
- Не надо о Курбском! – отрезал Иоанн, хмуро отводя взгляд.
- Право, право, что ж я… - Владимир подпёр голову рукой, продолжая расставлять фигуры.