- Вот любопытно, что же с этими самыми старыми боярами стало, да, батюшка? – усмехнулся, переводя тему разговора, Фёдор. – Да хоть с Мишей Репниным.
- Даст Бог, не узнаешь никогда. – хмуро осадил сына Алексей, повелевая жестом налить ему ещё.
***
Москва укрылась белым снегом. На улице стоял такой студёный воздух, что резал от мороза нос, оттого ставни в царских палатах были плотно закрыты.
Духота наполняла весь зал. Наперебой звенели бокалы и раскатисто гремел пьяный смех. Скоморохи шныряли меж гостей, со свистом и взвизгиванием догоняя друг друга.
Поодаль ото всех стояла фигура Михайло, облачённого в пурпурный кафтан. Его твёрдый, слегка презрительный взгляд будто бы скользил поверх всего царившего вокруг бесчинства.
Он стоял, прислонившись спиной к стене и потирал уставшие от пестрых красок и беготни скоморох глаза.
- Царь велит идти к нему! – громко крикнул из ниоткуда подкравшийся боярин.
Князь сглотнул, и, стиснув зубы, последовал за боярином, который повёл его меж пьянствующих придворных и скоморох, с одним из которых князь столкнулся лицом к лицу.
И тут же на момент оторопел от ужаса, ибо возникшая перед ним маска была отнюдь не веселой - исполосана глубокими морщинами, а глаза точно разъехались от старости или тяжкой скорби. Откуда только на царском пиру такие черти берутся…
Скоморох в этой жуткой маске точно забавлялась с князем, и не давала ему дороги, торопливо и неуклюже переступая с ноги на ногу. Боярин же бесцеремонно толкнул шута, дабы князь, наконец, предстал перед государем.
"
"Царь сидел на троне, заливаясь грудным смехом. Тёмные глаза, поблёскивая янтарными всплесками от пламени свечей и факелов, глядели на князя, точно на дичь охотничью. Взгляд Иоанна Грозного, хоть государь и пил немало на пиру, был чист, ясен и пронзителен, и глядел будто бы сквозь. Вытянутое худое лицо хранило выражение, заставляющее замереть и отвести взгляд, притом не понимая, что именно тебя страшит. Его борода, почти чёрная у основания, переходила в медную рыжину, имела несколько седины в себе, но внешне государь вовсе не выглядел старо.
Напротив того, его резкие жесты, раскатистый смех, пытливый взор - все говорило о том, что человек пред вами живого и пылкого разума, преисполненный духовной силой.
Когда государь веселился на пирах, его улыбка, как и сейчас, скорее походила на оскал. Его длинные пальцы, унизанные перстнями, неравномерно стучали по столу.
