《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш) — читать онлайн бесплатно полностью

…

Солнце ещё не взошло, как Алёна, закутавшись наспех, выбежала на крыльцо. Всего пару дней назад Генрих уехал из Кремля по ранению своему.

Ему был дан короткий отпуск. Царь велел брать любое поместье, что приглянётся немцу, и Штаден избрал славное место на севере.

Взяв всё добришко своё нажитое да ценное, немец отбыл с Кремля.

И вот, Алёна не ведала, из-за какой напасти Штаден покинул свою опочивальню – и, верно, то случилось посреди нощи, но всяко, девушка принялась рыскать вместе с прочими крестьянами в поисках барина.

Её сердце тревожно забилось, когда завидела Генриха, и право, усомнилась – не потерял ли он вместе с глазом здравость рассудка.

Подле рощи стоял раскидистый дуб. Немец висел вниз головой, держась ногами за одну из могучих ветвей.

Верно, покуда Штаден взбирался на дерево, лишние усердия его открыли рану, и та вновь закровоточила. Самого же Генриха будто ничуть не заботили никакие раны.

Алёна приблизилась, и от сердца отлегло – Штаден был жив.

- Ты рехнулся?!.. – больше со страхом, нежели со злостью, крикнула она, подходя ближе.

Заслышав её голос, Генрих повёл головой, но продолжал висеть так, точно бы тело его пробудилось, но рассудок ещё пребывал по ту сторону.

Алёна несколько минут пыталась разуметь, чем мается Штаден. Генрих, ничем не изъясняясь, размял затёкшие руки, в один рывок подтянулся к ветке и принялся слезать наземь.

…

Малюта стоял на крыльце, скрестив руки на груди. Он улыбался чему-то, глядя в мутно-серое небо, заволочённое смрадным дымом.

Наконец, послышались шаги, и Скуратов усмехнулся, завидя на пороге Фёдора. Юноша отирал руки от крови, и вид у Басманова был мрачен.

- Ну? – вопрошал Малюта, - Дознался чего-то?

- Ага, - кивнул Фёдор, - Я знаю, где искать.

С теми словами, Басманов спешно запрыгнул на Данку и умчался прочь, оставив Скуратова.

«Ага, знает, как же... Тьфу ты, щенок брехливый!» мотнул головой Григорий.

…"

"Данке наконец выпало раздолье – истомилась она, петляя по разгромленным улицами, где и ступить-то некуда.

Как они выехали с Новгороду, только тогда Фёдор и приметил, сколь душен и мерзок нынче сделался воздух в некогда великом граде.

С большой охотой лошадь взбивала ранний снег, бездумно мчась то в одну, то в другую.

Фёдор никак не направлял свою любимицу, а всецело дал ей волю. Холодный воздух уж продрал его насквозь, и усталость стала овладевать им, но ещё не столь всецело, чтобы заглушить все ставшие тревоги.

Данка громко ржала, вставала на дыбы, порой семенила, точно избирая, куда на сей раз податься, и, чувствуя полное дозволение всадника своего, неслась куда-то.

Наконец, Данка сбила всю дурь, и Фёдор бы воротился в Кремль, да некстати разнылся сколотый зуб.