Автор
История о двух героях, чьи отношения проверяются на прочность испытаниями и разочарованиями. Среди противостояния и боли они ищут истинное значение любви, которая способна преодолеть гордость и ненависть. Глубокий анализ чувств и духовного преобразования.
Сознание медленно прояснялось, когда Штаден ощутил, как его костяшки уж содрались в кровь о бездвижное тело.
Немец поглядел на руку свою, и по глубокой ране разумел – в пылу схватки схватился за нож ладонью.
Рассудок слабел, уступая пылающему огню боли.
…
Фёдор вбежал в комнату. Его взгляд в ужасе метался по комнате, по кровавым тряпкам, валявшимся на полу. В нос ударил резкий запах горелой плоти.
Алёна уже сидела в покоях спиной к двери. Девушка повела головой на звук, но не отходила от Штадена, и не переставала свою работу. Много тряпья, измаранного кровью, уродливо крючились, раскиданные по столу.
Сам немец был бледен и измождён, но пребывал в сознании. Он опирался судорожно и невольно дрожащей рукой о стол, и стоило Фёдору переступить порог, немец перевёл взгляд уцелевшего глаза на друга."
"Басманов замер на месте. Жуткий ожог покрывал едва ли не пол-лица немца, а подле него едва ли не на весь лоб занялся страшный отёк.
С большим трудом Фёдор пересилил себя, подступаясь к Генриху. Штаден что-то шепнул Алёне, и девушка вложила тряпку с настоем на дяге немцу, и тот сам приложил к своему увечью.
Девица поклонилась Фёдору, и вышла прочь.
Басманов, всё ещё не в силах молвить и слова, приблизился к Генриху и сел подле него. Штаден обхватил Фёдора за затылок, притянув к себе, и они уткнулись лоб в лоб.
Генрих тихо, но чётко, до жути чётко молвил всего пару слов. Басманов тотчас же поднялся на ноги вне себя от ужаса. Сердце забилось, норовя вырваться.
- Нет! – отсёк Фёдор, выставляя руку вперёд себя, и мотая головой, - Я не понял слов твоих.
- Тем лучше для тебя, - согласно кивнул немец, отведя взгляд, ведая силу собственного откровения.
Фёдор прикусил губу, глядя на друга, на его увечье. Сглотнув, Басманов провёл по своему лицу, и невольно ухватил себя за волосы. Он не мог поднять взгляду на Штадена.
- Но я всё решил, - добавил Генрих, - и ежели ты…
- Закрой пасть! – глухо перебил его Фёдор, - Царь велел уже взыскать с виновников, и…
- Тео! - перебил Штаден.
Басманов насилу бросил беглый взгляд на рану и тут же отвёл взгляд.
- Только не сейчас, - замотал головой Басманов, - Слишком опасно. Иоанн бдит, как никогда прежде. По всем границам рыщут, пуще прежнего во сто крат.
Генрих глубоко вздохнул, протирая лицо, до сих пор снедаемое страшной агонией.
- Не вздумай дурить. Прошу, - взмолился Басманов, - Я помогу тебе.
Генрих отбросил тряпьё, подошёл к Фёдору и они крепко обнялись с неведомой доселе пылкостью и духом.
