…
Морозов брёл с Малютой, поглядывая сквозь арки на тонкие полосы горького дыма, восходящие с Новгорода.
Скуратов остановился, да тоже поглядел – кому ж не годно глядеть на старания свои.
- Свершилось, - усмехнулся Морозов, осеняя себя крестным знамением.
Малюта последовал тому примеру, да всяко справился:
- Об чём ты?
Морозов кивнул на догорающий город.
- Боле нету врагам нашим никакого крову, - довольно молвил опричник.
- Будто бы врагов под нашим кровом нету, - пожал плечами Малюта.
Морозов чуть свёл брови, да вопросительно кивнул. Григорий молчал, и Мороз сам смекнул.
- Тебе всё щенок этот покою не даёт? – молвил тот, поглаживая бороду.
Скуратов лишь пожал плечами, да отмахнулся.
Морозов похлопал Малюту по плечу.
- Не тебе одному, Гриш, не тебе одному.
…
Фёдор явился в свои покои, и к неудовольствию юноши не мог остаться наедине со своими тяжкими мыслями – в опочивальне прибирались холопы.
Опричник решил не прогонять их – всяко же, работа должна быть исполнена. Он опустился в кресло, приставленное за стол, и уж было велено нести трапезу барину в покои.
Всё казалось далёким и блеклым. Никакая холопская возня не отвлекала Фёдора от его мыслей.
Юноша нахмурился, воистину озадачившись. Он искусал губы в кровь, перебирая в голове все свои домыслы.
«Старецкие мрази! И бежать не сбежали, а только шуму подняли! Нынче у границ и мышь не проскочит… По делом им, по делом, пущай гниют в сырой земле – пущай уж на той стороне токма увидится Евдокия со своим поганым братцем Курбским – чай, недолго ждать! Эх, ведь, Андрей сам-то сбежал каким-то чудом, надобно было ему тогда сестру свою и прихватить, и дел с концом…»
Мысли юноши были прерваны, быть может, даже слишком резко – Фёдор вздрогнул от резкого стука, с коим холоп опустил поднос на стол.
Молодой опричник малость растерялся, и не успел он собраться с мыслями, как один звук пронзил его резкою, даже пугающим откровением. То было журчание воды – пришлый крестьянин наполнил чашу юноши.
Фёдор подорвался с места и метнулся прочь из своих покоев.
…
Фёдор запыхавшись переступил порог церкви. Он взбежал по колокольне, и холодный воздух драл его горло.
На колокольне он встретил Иоанна. Владыка глядел на город, гибнущий, согласно царской воле. Фёдор сглотнул, переведя дыхание, и отдал поклон государю.
- Вели мне молвить, царе, - произнёс юноша.
Иоанн коротко кивнул, не отводя взгляда от чернеющих развалин, где нет-нет, да догорал красный пожар.
