За Алексеичем нужен глаз да глаз. Как заподозришь чего – докладывай.
- Как будет, с чем прийти – тотчас же, добрый царь, - с поклоном молвил Малюта.
Иоанн холодно внимал словам Скуратова.
- Коль без улик явлюсь, то попросту наветом сочтёшь службу мою. И покуда не будет при мне довода, так не потревожу покоя твоего.
- И не тревожь, - закончил владыка, протягивая руку пред собой.
Малюта с поклоном поцеловал перстень и пошёл прочь.
…
- И что ж вам ведомо? – вопрошал Фёдор.
Малюта точно бы лишь того и ждал. С короткой усмешкой Скуратов развёл руками.
- Ничего, - с отрадной гордостью ответил Григорий.
Фёдор едва свёл брови, не теряя улыбки на своих устах.
- Его хоть в городе видали? Мужик-то, поди-глянь, приметный, - спрашивал Басманов.
- То-то – не видали, - мотнул головой Скуратов.
Фёдор глубоко вздохнул, постукивая пальцами по столу.
- А это ж правда, - вопрошал Малюта, - будто бы нынче ты за это дело в ответе будешь?
Фёдор холодно кивнул. С уст Скуратова сорвался облегчённый вздох, и опричник осенил себя крестным знамением.
- То-то отрада-то, аж от души отлегло, - выдохнул Скуратов, - А я уж ведать не ведал, как гада этого скользкого ловить. Поди, и в Новгороде его уж нет и не было – на кой чёрт ему, право, подставляться-то? И лёд уж встал. Какой бы ни был мореход, а всяко уж… И схроны евонные пустуют…
Покуда Малюта причитал, Фёдор недоверчиво глядел на него. Скуратов видел сей взгляд, и видел недоверие то.
Малюта развёл руками, усмехнувшись в свою бороду.
- Словом… зазря ты напросился, ой напрасно.
Эту мразь не под силу изловить уж не первый год, и неспроста, - молвил Скуратов.
…
Солнце ещё не взошло, как Алёна, закутавшись наспех, выбежала на крыльцо. Всего пару дней назад Генрих уехал из Кремля по ранению своему.
Ему был дан короткий отпуск. Царь велел брать любое поместье, что приглянётся немцу, и Штаден избрал славное место на севере.
Взяв всё добришко своё нажитое да ценное, немец отбыл с Кремля.
И вот, Алёна не ведала, из-за какой напасти Штаден покинул свою опочивальню – и, верно, то случилось посреди нощи, но всяко, девушка принялась рыскать вместе с прочими крестьянами в поисках барина.
Её сердце тревожно забилось, когда завидела Генриха, и право, усомнилась – не потерял ли он вместе с глазом здравость рассудка.
Подле рощи стоял раскидистый дуб. Немец висел вниз головой, держась ногами за одну из могучих ветвей.
Верно, покуда Штаден взбирался на дерево, лишние усердия его открыли рану, и та вновь закровоточила.
