- Мне ведомо, к кому так и не доехали Старецкие, - доложил Фёдор, положа руку на сердце.
- Ага, - кивнул в ответ Иоанн, всё не глядя на Басманова, - Новгородские крысы не раз его призывали. Токма перехваченных писем не один десяток, поди знай... Сим делом уже занимаются.
Фёдор тихо выдохнул, да поджал губы, остановя себе прежде чем молвить боле.
- У меня с ним давние счёты, - безо всякой дерзости, но твёрдо молвил Басманов, - Молю, царе. Кто же нынче за этим делом?
Иоанн глубоко вздохнул, переводя взгляд на Фёдора.
Короткое смятение промелькнуло беглой тенью на царском челе.
- Малюта с Афоней, - ответил царь, пожав плечами.
Фёдор цокнул и закатил глаза.
- Только не Вяземский, - обречённо произнёс Басманов.
- Отчего же? – вопрошал владыка, даже малость подивившись.
- Он трус, - ответил Фёдор, пожав плечами, - Ему кишка тонка. Молю, мой добрый царь – доверь то дело мне заместо Афони."
"Иоанн невольно перенимал то пылкое оживление, которое нынче билось в сердце юного опричника. Царь неспешно приблизился к Фёдору, заглядывая в его глаза.
- В прошлый раз, помнится… - протянул Иоанн, осторожно касаясь костяшками белой щеки юноши.
- Афоня был за главного. И мы потеряли всё, - мягко и вкрадчиво закончил Фёдор, поддаваясь навстречу прикосновению, и обхватывая царскую руку, - Малюте это под силу. Чего греха таить – бывает, вздорим, но, всяко, это дело ему по зубам.
Иоанн окинул опричника медленным взором.
- Позволь мне, царе, служить тебе. Прошу, позволь! – взмолился Фёдор, видя, сомнения во царском взоре.
- На сей раз будешь отвечать своей головой, - строго произнёс Иоанн, - что бы ни случилось.
И пусть ответ был холоден, лицо юного Басманова озарилось светлой радостной улыбкой. Он пал на колени, жарко припадая устами к царской руке.
…
Малюта чуть приподнял густые брови, внимая царской речи. Ударив себя в грудь, Григорий улыбнулся.
- От же добрая весть, светлый милостивый государь, - поклонился опричник.
Иоанн чуть заметно кивнул, восседая на троне.
- Это ж он, небось, с того разу не окончил? – вопрошал Малюта.
Царь повёл бровью.
- Это ж тогда ещё скокма радости всем было, что Фёдор Алексеич живым вернулся с плену – впервой такое на моей памяти. И от, нынче довершит уж дело это.
- К чему клонишь? – раздражённо вопрошал владыка, коснувшись своего виска.
Малюта пожал плечами да мотнул головой, и всем видом заверял, что нету никакой задней мысли.
- Ты ему не доверяешь, - со вздохом молвил Иоанн, - И славно, славно.
