На лестнице Иоанн разминулся с Малютой да Морозовым – нынче они сделались первыми боярами. Опричники отдали поклон.
- Готовить костры, - повелел Иоанн, не сбавляя ходу и не останавливаясь ни на мгновение.
Едва владыка стремительно взмыл по лестнице, Морозов выждал ещё малость.
- Кого ж нынче казним? – вопрошал Михаил.
- Аль есть разница нынче? – ухмыльнувшись, ответил Скуратов.
…
Иоанн опустился в глубокое кресло, и мрачные думы жадно набросились на его праздный рассудок.
Снедаемый давними и новыми ужасами, Иоанн поднял тяжёлый взгляд на царское ложе, а боле всего – на сутулую фигуру, что сидела на краю.
Юноша повёл голову, пробудив в душе Иоанна не только неистовый ужас, но и удушливый гнев. Призрак улыбался дрожащими губами, и медленно взвёл руку, указывая как бы на своё ухо, но всё же куда-то мимо.
За окном вновь послышался лошадиный ржач.
- Я один слышу тот вопль? – вопрошал неровным шёпотом парень."
"- Кобыла..? – сипло усмехнулся Иоанн сей жестокости, потирая переносицу, - Оно что тебя волнует, мразь.
Фёдор не отводил леденящего взору от владыки. Царь же, стиснув зубы, оскалился.
Иоанн выудил чистый лист, обмакнул перо, едва не сломив его, и принялся складывать указ.
…
Василий Сицкий со вдовствующей дочерью и малолетним Петром явились в Москву.
Они предстали пред великим владыкой.
Василия рынды не пускали ступать дальше, но вдову Басманову с чадом Иоанн призвал к себе жестом.
Варвара пала на колени, поцеловала царский перстень, равно как и малолетний, но уж разумный Пётр.
Как раз чадо занимало Иоанна премного.
Царь улыбался, заглядывая в очи мальчишки.
- Славного породила же, - молвил Иоанн, потрепля мальчишку по голове.
Пётр оглянулся на мать, и та едва сдержала свой порыв, когда государь одной рукой приподнимая её чадо и посадил себе на колено.
- Добрый государь, - сглотнув во страхе и трепете, Варвара поклонилась.
Иоанну же не было никакого дела до её докучливого раболепства. Чем больше владыка глядел на черноволосого мальчонка, на белу его кожу и ясные глаза, бесстыже раскосые, тем боле дух владыки свирепел.
- Твой батюшка, - с тихим придыханием молвил владыка, оправляя волосы мальчонки, - смелым был. Много много смелее прочих.
- Милосердный владыка, - уж взмолилась княжна, слыша ту стылую жуть во гласе царском, но единый взгляд царя пресёк этот жалкий лепет, и Варвара смолкла.
- До того смелым был, - продолжил царь, и на устах его затевалась оскалистая ухмылка, - что ничего не страшился, во всём белом свете.
