В бесконечной тьме ты смотришь на влажную смерть — то, что не может быть выявлено обычными тестами. Каждый день уносит жизнь, но не успевает рассказать о том, что с ней случилось. Ты знаешь, что есть что-то больше, чем просто кровь и мучения. Книга Голод 2 — мир в постоянной борьбе за выживание, где каждое дыхание — опасность....
- Я даже не могу выйти отсюда!
- …а ты бы хотела?
Я ощущала его пронзительный взгляд даже сквозь эти черные стекла, за которыми невозможно было рассмотреть его глаза.
Этот взгляд сковывал меня, даже если я не могла его видеть.
Он заставлял меня задыхаться от новой волны подступающей истерики.
Это был его мир.
Темный. Порочный.
Полный низменных животных инстинктов.
Мир, который не привлекал меня никогда.
Мир, в котором даже абсолютная тишина была звенящей и пугающей…не как в доме с приведениями…гораздо хуже.
Словно все демоны мира поселились здесь, купаясь в грехах день за днем.
- Эта дверь всегда открыта, - неожиданно проговорил Люк, положив голову на другой бок, и снова потерся щекой о черный бархат, не спуская с меня своего спрятанного взгляда, - Никто не посмеет войти в нее, но ты можешь выйти…если захочешь.
Я уставилась в полумрак комнаты в ту сторону, откуда всегда появлялся Люк, или Алессандро, кожей чувствуя изучающий взгляд, словно мелкие разряды проникали в меня.
Неужели она была всегда открыта?.
Я пыталась вспомнить звук запирающегося замка, понимая, что не слышала его никогда с тех, пор как находилась здесь.
- Я просто хочу уйти… - прошептала я, почувствовав, как Люк зашевелился, поднимая свою голову.
- Мы уже обсуждали это, куколка. Ты не можешь уйти. Так будет лучше.
- Лучше для тебя?
- Для всех.
Мы действительно говорили об этом каждый день, когда он приходил…с того самого дня, как Люк согласился позвонить Кэти, чтобы предупредить, что я жива. И что я у него.
Каждый раз, засыпая, я видела перед собой синие глаза Генри. В них была боль.
Каждый раз я просыпалась, рыдая, слыша его крики и собственные стоны о помощи.
Каждое слово Люка, сказанное тогда, было подобно семени раздора и сомнений, но я не хотела верить ему. Не хотела…даже если боль внутри меня говорила об обратном.
-…он не монстр!- выдохнула я, твердо глядя туда, где были глаза Люка за черными линзами очков, удерживая себя оттого, чтобы не обхватить живот руками, когда тупая боль полоснула меня изнутри, словно насмехаясь над моими словами.
- Не монстр, - согласно кивнул Люк, подавшись вперед и опираясь локтями о край кровати, не пытаясь подняться, - Он сексоголик, девочка. И он сорвался.
Я снова слышала это непонятное слово, сжимая зубы, и поражаясь тому, как легко и непринужденно об этом говорил Люк, словно мы обсуждали с ним погоду…или сорта фиалок.
- Вряд ли ты слышала о таких, как Генри. Он болен, и без лечения ему не справится.
