В бесконечной тьме ты смотришь на влажную смерть — то, что не может быть выявлено обычными тестами. Каждый день уносит жизнь, но не успевает рассказать о том, что с ней случилось. Ты знаешь, что есть что-то больше, чем просто кровь и мучения. Книга Голод 2 — мир в постоянной борьбе за выживание, где каждое дыхание — опасность....
- Я просто не услышала, как вы вошли, - улыбнулась мне Джули, расслабленно откидываясь на стуле и заулыбавшись, как всегда открыто и приветливо, не видя моего волнения, не ощущая моей дрожи от предстоящей встречи. С братом.
- Так что по поводу приема?
- Да, звонил некий мистер Холлидей, который попросил записать мистера Ричардсона к вам на прием на самое ближайшее время, - Джули потянулась к записной книжке, - как вы и просили, я отменила весь прием на сегодня….мистер Ричардсон должен подъехать через 20 минут.
- Прекрасно. Спасибо, Джули.
Надеюсь, со стороны было не слышно, как вибрировал мой голос.
И, прошагав в свой кабинет, погруженный в такой ж полумрак, как и приемная, я отчетливо понимал, почему в медицинской практике запрещают лечить родственников. Было слишком много эмоций!
Словно вся жизнь пронеслась перед моими глазами, начиная с того момента, как в возрасте 13 лет я узнал, что мои родители были мне не родными.
Со временем шок прошел.
Ушел период слез и отрицания.
Прошли года ненависти и жажды перемен.
Океан боли и страданий остался позади меня, когда я смог принять эту реальность, понимая, что я доволен своей жизнью. Я был рад тому, к чему я пришел и не хотел иного…за исключением одного.
Общения со своими братьями…
И, откидывая от себя пиджак, чувствуя, как от пота прилипает рубашка к спине, я словно снова был мальчишкой на огромном балконе, который сутками напролет смотрел в бинокль, видя своих братьев на другом берегу, которые бегали друг за другом, толкая в волны океана и веселясь…
Я бегал по балкону, представляя, что нахожусь рядом с ними…
Я искренне смеялся, видя, как заливается от смеха Генри, глядя на попытки Ричарда убрать изо рта песчинки песка, когда тот неудачно свалился прямо лицом в песок стараниями Ника.
Уже тогда я отчетливо понимал, что существует четкая грань между нашими мирами
…я никогда не хотел быть частью их мира, но я всегда хотел, чтобы они были частью моего.
Они всегда были. В моих мыслях. В моем сердце….
Которое сейчас билось так истерично и судорожно, как никогда раньше.
Джон был прав. Сделав единственный шаг по острию лезвия, было уже не страшно идти вперед.
Это было волнительно. Не пугала больше кровь и боль.
