В бесконечной тьме ты смотришь на влажную смерть — то, что не может быть выявлено обычными тестами. Каждый день уносит жизнь, но не успевает рассказать о том, что с ней случилось. Ты знаешь, что есть что-то больше, чем просто кровь и мучения. Книга Голод 2 — мир в постоянной борьбе за выживание, где каждое дыхание — опасность....
Ее попытки бороться и отталкивать меня доводили просто до исступления!
- Отвали от меня, Ричардсон!! Я не позволю тебе трогать меня, после того, что ты творил здесь с другими женщинами!
Острые ноготки пытались меня царапать, и гибкое тело извивалось в моих руках, когда я с широкой улыбкой совершенного психа, возвышался над Кэти, распластав ее под собой, не позволяя вырваться из моих рук.
Кажется, Кэти еще не понимала, что это «все и сразу» сулило ей больших проблем, потому что я изголодался по сексу…и по моей девочке.
Все и сразу сносило меня к самой пропасти над красным озером, куда мне было запрещено ступать.
Но разве эти запреты что-то значили теперь, когда все мои самые сумасшедшие и смелые мечты и фантазии воплощались в жизнь так неожиданно?
- Слезь с меня!!! – вопила Кэти, брыкаясь длинными стройными ногами, когда ее руки были надежно скованы наручниками с меховой опушкой, чтобы не повредилась нежная кожа запястий, и я утопал в реве демона, размеренно снимая с нее туфельки на высоком каблуке, массируя ступни, и не обращая внимания на ее крики и проклятья.
Я упивался ее ароматом, расстегивая пуговичку на джинсах и молнию, подавшись вперед, и касаясь кончиком носа нежной кожи ее плоского животика, а затем и губами, дразня. Целуя быстро и легко, едва касаясь кожи, которая под моими руками и губами становилась горячее. Опускаясь все ниже и ниже, по мере того, как мои руки стягивали осторожно плотную ткань, освобождая стройные ножки."
"Я не стремился скорее избавиться от кружевных черных трусиков, откидывая от кровати джинсы и устраиваясь между красивых ног своей девочки, слыша ее отрывистое дыхание и шипение, чтобы я катился далеко и надолго.
- Черт бы тебя побрал, Ричард! - судорожно хрипела моя Кэти, пока я покрывал поцелуями ее лоно, увлажняя ткань трусиков и играя языком с набухшей вершинкой, потираясь носом о складочки.
