В бесконечной тьме ты смотришь на влажную смерть — то, что не может быть выявлено обычными тестами. Каждый день уносит жизнь, но не успевает рассказать о том, что с ней случилось. Ты знаешь, что есть что-то больше, чем просто кровь и мучения. Книга Голод 2 — мир в постоянной борьбе за выживание, где каждое дыхание — опасность....
Последнее, что я помнила, прежде чем отключится от резкой вспышки жуткой боли, это разговор с Джейсоном.
- София, привет, я звоню тебе всё утро! Ты в порядке?
Нет, я не была в порядке, смутно понимая, где я и что произошло.
Комната, в которой я лежала, не была моей.
Подушка под моей ноющей от боли головой не пахла тропическим океаном, как все постельное белье в моем доме.
Рядом со мной на этой узкой кровате не спали мои питомцы, а над головой не было нарисованной солнечной системы.
Это место походило скорее на больницу, и, кажется, я была права, пытаясь сфокусировать свой взгляд на воткнутую в вену на сгибе руки трубку, а заодно понять, чей голос говорил со мной в телефоне.
Этот голос был такой низкий, что пробирал до самых костей, и казался знакомым.
Но мозг был словно закутан в плотный кокон ваты.
Воспоминания не хотели возвращаться ко мне…зато боль дала о себе знать новой вспышкой резко и неожиданно, словно во мне был кинжал, который вонзался в низ живота, даже если я просто пыталась дышать.
- Софи, ты слышишь меня?
- Да… - прохрипела я с большим трудом, понимая, что внутри меня просто самая настоящая пустыня Сахара, и увидев на тумбочке рядом большой стакан с водой, потянулась к нему, задыхаясь от новой вспышки боли, которая разливалась в животе и бедрах медленно и уверенно, заставляя меня покрываться холодным потом.
Не знаю, как именно, но я смогла дотянуться до воды, выпив содержимое стакана почти залпом, не останавливаясь.
К счастью вода кажется растворила вату вокруг моего мозга, когда сознание скрипя начинало возвращаться ко мне вместе с последними воспоминания
…о которых я лучше бы не помнила вовсе!
Я помнила обрывки каких-то фраз, и сосредоточенные голубые глаза Ника, которые смотрели на меня в панике.
Как он нес меня на руках, прижимая к себе и крича кому-то, что нужна операционная немедленно. Его лицо иногда выплывало из темноты, в которую я то и дело погружалась, содрогаясь от каждого прикосновения к себе.
Как Ник нависал надо мной в каком-то синем костюме, больше похожем на тот, что он обычно носил на работе, говоря, что все будет в порядке и скоро моя боль пройдет…и я ему верила, корчась и цепляясь пальцами во что-то холодное подо мной.
Незнакомый голос говорил с Ником, спрашивая мой возраст, рост и вес, на что Ник отвечал быстро и резко, а потом я снова погрузилась в ужасающую темноту, которая затмевала мое сознание и отбирала память, отдавая мне взамен лишь эту боль.
