В бесконечной тьме ты смотришь на влажную смерть — то, что не может быть выявлено обычными тестами. Каждый день уносит жизнь, но не успевает рассказать о том, что с ней случилось. Ты знаешь, что есть что-то больше, чем просто кровь и мучения. Книга Голод 2 — мир в постоянной борьбе за выживание, где каждое дыхание — опасность....
Должно быть, я выглядела просто ужасно и убого, потому что не успела я доползти до дороги, как возле меня остановилось желтое такси, и пожилой мужчина, вылетел из машины, бросившись ко мне:
- Что с тобой, дочка? – его теплые руки бережно обхватили меня, пытаясь разогнуть, но я не могла идти прямо, прикрывая пульсирующий от боли живот обеими руками.
- Я в порядке… - еле смогла выдохнуть я, чувствуя, как холодный пот выступил на моих висках и спине, - Вы свободны? Мне нужно съездить по одному адресу…
- Свободен, но кажется тебе нужно срочно показаться врачу!
Я попыталась улыбнуться этому милому мужчине, глаза которого смотрели на меня так тепло и с искренней тревогой, но у меня ничего не получилось, когда он повернул меня снова к клинике, откуда я смогла с трудом выбраться, проделав ужасно долгий путь, полный жутких мучений:
- Идем, я помогу тебе дойти до клиники!
- Нет-нет! Мне нужно ехать! Мой….
Мужчина смотрел на меня какое-то время, и я не отводила свой взгляд от его добрых карих глаз, пока он наконец не кивнул, сдавшись:
Я благодарно улыбнулась.
Вернее попыталась это сделать, когда мужчина осторожно поддерживал меня, пока я еле как плелась до машины, а потом пыталась залезть на заднее сиденье, понимая, что я не в состоянии принять сидячее положение, не отключившись от боли.
Приступы боли становились все сильнее, но теперь они накатывали, словно адские волны, когда я чувствовала, как меня бросало в холодную дрожь на начале этой волны, которая проходила, опаляя пламенем внутренности, и заканчивалась тошнотой и головокружением.
Хуже, чем сейчас я ещё не чувствовала себя никогда в своей жизни.
Но Генри нужно было помочь!
И, лежа на заденем сидении такси, обхватывая свой живот руками, я пыталась не вспоминать, что случилось на открытии клиники: ни про невесту, ни про то, что случилось потом в туалете.
Меня охватывало странное чувство паники оттого, что я не понимала этого всего.
Генри совсем не казался злодеем и тем, кто способен причинить столько боли по собственной вине…возможно причиной тому была его злость на то, что я не выслушала его, подогретая спиртным?
Странно, но даже сейчас, находясь в жутком состоянии, я не была зла на него.
