В бесконечной тьме ты смотришь на влажную смерть — то, что не может быть выявлено обычными тестами. Каждый день уносит жизнь, но не успевает рассказать о том, что с ней случилось. Ты знаешь, что есть что-то больше, чем просто кровь и мучения. Книга Голод 2 — мир в постоянной борьбе за выживание, где каждое дыхание — опасность....
Я шагнула лишь чуть-чуть, всё ещё продолжая держаться за столб руками, когда прямо передо мной на асфальте появились три пары абсолютно одинаковых, начищенных до блеска мужских ботинок.
Черные, лакированные.
Должно быть, я мешала их пути, и хотела за это извиниться, когда почувствовала, как какое-то руки подхватили меня резко и быстро, оторвав от земли под мой мучительный крик, когда внутри меня словно что-то взорвалось яркой вспышкой боли, хлынув на бедра горячим потоком, и погрузив меня в мир тьмы и красных всполохов моего ада, где боль убивала и воскрешала меня, чтобы снова убить.
Когда я пыталась вернуться в сознание, мне казалось, что меня словно несет по волнам.
Мое тело качалось мягко и легко, то вверх, то вниз, но легче мне не становилось совсем.
Мне казалось, что я чувствую запах кожи.
Той самой жутко дорогой кожи и цитрусовой полировки, которые я ощущала, находясь в роскошной машине Ричарда, которую он отправлял за мной и Кэти, чтобы нас привезли к ужину.
А ещё я слышала голоса.
Незнакомые мужские голоса приглушенные и нервные, которые шипели надо мной:
- Эй….Диего….это что там? …это КРОВЬ?!...
- Ты серьезно? Где?...МАТЬ ВАШУ!
-…черт! Мы все покойники! Это я вам говорю! Босс нас просто пристрелит всех!
- Доминик, заткнись!
- Я тебе говорю, нам всем конец! Этот день будет последним в нашей жизни!
- Прекратите все, мать вашу! Приедем и все объясним Боссу…
- …на твоем месте я боялся бы не Босса, а Хозяина! Если Босс просто пристрелит нас, как бешеных псов, то Хозяин будет издеваться, пока мы сами не начнем молить о смерти!
- Святая Дева, храни нас всех!
- Да заткнись ты уже!
Но темнота не давала мне понять, что происходит, и кто были эти мужчины, потому что закрывала мои глаза снова и снова, погружая меня в свой мир красной боли, отбирая моё сознание.
Боль играла со мной, наслаждаясь тем, что я начинаю стонать, и кусать губы в кровь, не в силах выносить больше эти красные волны, накатывающие с каждым разом все сильнее и сильнее.
Качание волн прекратилось так внезапно и призрачно, словно это и не было.
А может мне и правда все это только казалось, пока мозг был затуманен алой пеленой и сосредоточен лишь на том, чтобы шевелиться как можно меньше.
Сейчас же я лежала на чем-то прохладном, пытаясь прижаться всем телом к этому шелковистому холоду, чтобы шелк забрал все мои страдания, подарив мне сон.
