В бесконечной тьме ты смотришь на влажную смерть — то, что не может быть выявлено обычными тестами. Каждый день уносит жизнь, но не успевает рассказать о том, что с ней случилось. Ты знаешь, что есть что-то больше, чем просто кровь и мучения. Книга Голод 2 — мир в постоянной борьбе за выживание, где каждое дыхание — опасность....
Скажи, ты позволишь остаться твоей прекрасной супруге в моем скромном доме ещё на несколько недель, до тех пор, пока мой ангел не поправится? Я хочу, чтобы Габриелла присматривала за ней.
И хотя эти слова были сказаны мягко и сладко, почему мне казалось, что у Алессандро нет возможности отказаться, даже если он не разделял мнения своего Хозяина?
- Конечно, мой Хозяин! Я буду рад, если Габриелла сможет помочь вам.
- Благодарю тебя, мой верный друг, - судя по тому как изменился голос этого мужчины, кажется, он улыбался, - В таком случае я думаю ты будешь не против, если мы поселим Габриеллу рядом с комнатой моего ангела? Она большая, так, что ты можешь переехать в неё тоже, чтобы быть рядом с супругой в свободное время.
- Я буду рад, мой Хозяин!
-Я тоже, мой верный друг, я тоже!
С того момента у меня появились нянька и охранник.
Именно об этом думала я сквозь свое усталое сознание, которое тонуло в желании погрузиться в глубокий сон, потому что боль постепенно отступала, и тело становилось словно сотканным из ваты.
Все, что я хотела – это уснуть.
Чтобы проснувшись обнаружить себя в родной комнате, рядом с моими пушистыми непоседами, и вспоминать эти странные голоса лишь как странный, страшный сон моего больного излишне чувствительного воображения.
Но даже мой сон был жутким и глубоким, похожим больше на беспамятство.
Боль стихала постепенно, лишь иногда жадно облизывая языками пламени мое тело, не желая уходить насовсем.
И темнота, в которой я плыла, не была абсолютной и совершенной.
Снова мне казалось, что сотни звезд светят прямо надо мной, отдаваясь резью в глазах, когда крупные слезы стекали по мокрым ресницам и моим щекам.
Словно эти звезды были вечными.
Я не ощущала на себе солнечных лучей.
Ничего кроме ночи, звезд… этого голоса, который шелком касался меня снова и снова, убаюкивая и заставляя дрожать, и этих рук, которые рисовали на мне легкие, замысловатые узоры, кончиками прохладных пальцев, словно оставляя символы на моей коже.
Этот мужчина что-то напевал чистым приглушенным голосом, в котором сквозил сдержанный соблазн, как змея, что кружила вокруг, присматриваясь, и готовая наброситься и поглотить тебя.
Иногда мне казалось, что я одна, и лишь в такие моменты я могла расслабленно растянуться, насколько это позволяли сделать повязки на моем животе и погрузится в глубокий сон, в котором не было даже сновидений.
В какой-то момент я проснулась, чувствуя, что наконец выспалась.
