В перовой рамке было фото Генри и Ричарда, которых обнимал смеющейся синеглазый и черноволосый мужчина. Сомнений быть не могло, это был покойный отец братьев.
А во второй…
Ричард обнимал красивую улыбающуюся блондинку, тепло и нежно, и его глаза…они были такими глубокими и бескрайними, как тихий океан, который я часто видела в глазах Генри…так выглядит любовь. Так выглядит нежность.
- Это твоя жена… - ошарашено выдохнула я, последними остатками воздуха в замерзших легких, с трудом оторвав взгляд от фото, и, заглянув в глаза Ричарда, поняла, что пощады не будет.
Всё было ясно без слов.
Он молчал, не пытаясь отрицать.
Не говорил, что это его любимая сестра или родственница по линии мамы.
Он просто молчал, сверля меня глазами, в которых была боль и лед.
Мне хватило секунды, чтобы отскочить от него, кинувшись к кровати, где валялась моя майка, которую я прижала дрожащими руками к себе, дернувшись в сторону двери, когда услышала его по-прежнему властный, но такой надломленный голос:
- Вернись немедленно, Кэтрин! Я всё объясню.
Но мне уже ничего не нужно было объяснять.
Всё и так было предельно ясно.
Поэтому я обернулась у двери, посмотрев прямо в его синие глаза, в которых разверзалась пропасть:
- Не смейте больше подходить ко мне, мистер Ричардсон! НИКОГДА!
Вылетев за дверь, я слышала, как Ричард прокричал моё имя, а затем послышался оглушительный звон разбившегося стекла.
Я остановилась среди коридора на дрожащих ногах, в панике оглянувшись на дверь в желании кинуться обратно, чтобы убедиться, что с Ричардом всё в порядке…но не смогла.
У него была жена!
И это её обязанность присматривать за ним. И право.
Глотая жгучие слезы, я прибежала в свою палату, закрыв её изнутри и с трудом натянув дрожащими руками на себя майку.
Задыхаясь от слез, я кусала собственные губы и пальцы, рыча себе под нос:
- Даже не смей, черт побери!! – вытирая быстро и резко тыльной стороной ладони горячие струйки, которые я не могла удержать в себе!
ЖЕНА!
У него была жена!
А возможно даже дети!
Как я могла позволить себе мечтать о мужчине, о котором совершенно ничего не знала?!
Мы закончим нашу работу только ради Генри, и больше никогда я не позволю себе думать о нём!
Вытащив свою сумку для вещей, я принялась скидывать в неё, всё, что здесь принадлежало мне, вытирая непрошенные слезы, которые продолжали стекать по щекам.
Я не смотрела на часы, когда была готова – все было собрано, теперь на мне были джинсы и спортивная кофта, а по-прежнему дрожащие руки набирали знакомый номер такси.
Один номер за другим просто не отвечали, или были отключены.