Я стонала так громко, что даже собственные крики переполняли больницу. Ужасающий голод сводил мне с ног и заставлял дрожать от страха. Каждый жесткий хват в мою руку был небывалой трансцендентной точкой, подталкивающей меня на грани безграничного страдания.
– я подошел к ней настолько близко, что Соня вжалась в холодную стену за своей спиной, склонившись так, что я мог вдохнуть её отрывистое дыхание.
Такое сладкое. Такое желание.
Дыхание, которое не было моим.
- Что ты делаешь? – прошептали её губы, когда я склонился ниже, почти касаясь их своими губами, - Остановись, Генри…. Ты помолвлен.
- Ты не слушаешь меня, девочка. Просто не слышишь, что я говорю. Чувствуй….
Зверь дышал моим дыханием, выбравшись наружу, когда я провел горячими ладонями от её скованных плечиков до кончиков пальцев, прижав к холодной стене всем телом, и подняв над полом:
-…чувствуй….
Я касался губами её прохладной кожи, жадно целуя плечи и шею.
Покусывая мочки ушек, утопая в её сладком аромате.
Я не жил без неё.
Не дышал.
Не хотел ничего и никого в своей жизни так, как её, и не было ничего важнее и прекраснее этого момента, когда она постепенно становилась моей.
- ЧУВСТВУЙ.
Когда я накрывал её влажные губы своими, пути обратно уже не было.
На мне не выросла шерсть и когти вместе ногтей, но зверь был свободен, он растворился в моей крови, заставляя прижимать маленькое тело ко мне всё сильнее и сильнее, вжимая девушку в холодную стену своим телом, которое уже не могло оторваться от неё.
Ни за что на свете.
Поэтому я целовал её жадно и ненасытно, вплетаясь руками в её волосы, и поворачивая голову так, чтобы проникнуть своим языком в неё, как можно глубже.
Я не отпускал её язычок, всасывая его в себя и заставляя рот раскрываться ещё шире, даже если ей не хватало дыхания.
Я вдыхал её в себя.
Я упивался ею.
Это были эмоции на грани помутнения рассудка.
Весь мир пропал и сгинул, утонув в моем первобытном желании, когда, не отрываясь от её губ, я провел ладонями по бедрам девушки, раздвигая её ноги и заставляя её обхватить мой торс, придерживая за округлую попку, которую, порыкивая, сжимал в ладонях.
- Генри, не делай этого…
Хрипло выдохнула Соня, пытаясь упираться в мою вздымающуюся грудь руками, когда я чуть прогнулся, впечатав ее в стену ещё сильнее собственными бедрами, в которых невозможно было спрятать то, что рвалось наружу так давно и долго, что я уже не мог держать себя в руках.
"Рассудок пытался кричать мне что-то, что-то очень важное, но я уже ничего не понимал, когда понял, что под облегающим платьем девушки ничего нет.
С той секунду больше не было рассудка.
Не было мыслей и слов.
Не было ничего кроме моей безумной жажды и секса.
Грубого, безудержного, ненасытного, всепоглощающего и…причиняющего боль.
