Я стонала так громко, что даже собственные крики переполняли больницу. Ужасающий голод сводил мне с ног и заставлял дрожать от страха. Каждый жесткий хват в мою руку был небывалой трансцендентной точкой, подталкивающей меня на грани безграничного страдания.
Не удивлюсь, если Бен полетел прямо в песок лицом, судя по траектории полета!
Но я не успела понять радоваться мне этому событию или нет, когда увидела глаза Ричарда, который обернулся, прислонившись спиной к закрытой двери, в которую с обратной стороны принялся колотить Бен, что-то озлобленно выкрикивая.
-Разве я не говорил тебе держаться подальше от мужчин? – вкрадчиво произнес Ричард, сладко и бархатно, но я снова покрылась мурашками от его взгляда, в которых была уже не просто буря, а самая настоящая ядерная война.
- Разве не предупреждал тебя, что ты не можешь общаться ни с кем другим, кроме меня?
Он походил на истинного зверя."
"Животное, опасное и безжалостное, которое неуклонно двигалось ко мне, завораживая своими глазами, когда я пятилась в сторону кухни, не в силах просто развернуться и убежать.
- Ты очень плохая девочка, котенок….
Он двигался ко мне все ближе и ближе, мягко, грациозно и неумолимо, загоняя в угол, как запуганного зверька, который пытался бороться за свою жизнь, выпуская коготки, когда я зашипела на него:
- Иди к черту, Ричард! Я тебе ничем не обязана! И могу общаться с тем, с кем захочу!
Кажется последняя фраза была подобна красной тряпке, которой помахали прямо перед глазами у бешенного быка.
Секунду назад я стояла на полу, готовясь отбивать нападение хищника, и вот я уже на кухне, прижатая к обеденному столу попой вверх, распластавшаяся и беспомощная, потому что мои руки плотно прижаты к столу его ладонью.
- Ты ОЧЕНЬ ПЛОХАЯ ДЕВОЧКА, Котенок….
Хищно прошептал Ричард прямо в мое ухо, навалившись сверху так, что его бедра прижались к моей попе, а край стола больно врезался в мой живот, но эта жуткая смесь боли и желания накатила волной возбуждения неожиданно и резко, заставив меня замереть от неожиданности лишь на секунду. На секунду, в которую меня бросили в водоворот чернеющего желания.
А потом я пыталась отбиваться.
Я брыкалась и изгибалась, как только могла, учитывая свое положение на столе, и напоминала себе самой неуклюжего мелкого пони, на которого сверху запрыгнула голодная пантера, прижав всем свои весом, готовая выпустить свои клыки….и один такой «клык» я отчетливо чувствовала своей попой, покрываясь испариной, и разрываясь на части от желания, чтобы на этом все не закончилось, а ещё желая залепить ему звонкую пощечину.
