Темное ночное небо раскрывается грозовыми зарницами, искажая видимость окружающего мира. Одинокий воин на жеребце движется по темному лесу, ожидая прихода стихии. Отчаянный ветер подкидывает мелкие осенние листья в лицо, создавая предчувствие грядущего шквала.
А у остальных стран ни наглости не хватит, ни ресурсов.
— Понятно.
— Вообще, мы составили психологический портрет заговорщика. Это одиночка, предпочитающий все знать и контролировать. Осторожный, рассудительный, ни в коем случае не фанатик. Обладает немалой властью, явной или неявной…
Неожиданно он запнулся, прислушался к чему-то и, схватив меня за руку, потащил к одному из шкафов.
— Сиди тихо, — приказал, запихивая меня в его нутро, которое оказалось немного пыльным и совершенно пустым.
Закрыв дверцы, он щелкнул пальцами, набрасывая на них какое-то заклинание, и отошел к столу.
И буквально через полминуты я узнала причину странного поведения Рида. Тихо скрипнула входная дверь, и знакомы бархатистый баритон произнес:
— Вот ты где. Все ломаешь голову?
Я беззвучно застонала. Небо, только бы он не обнаружил меня здесь.
— Ломаю, — ответил друг. — Сам понимаешь, я даже во сне думаю о заговоре.
— Я тоже, — вздохнул император.
Раздался негромкий стук от ножек отодвигаемого стула, а потом снова голос Аэргара де Агадерра:
— Мне кажется, что мы что-то упускаем. Не в смысле того, кто помогает заговорщику, откуда у него связи и деньги, а в самой логике.
— Что ты имеешь в виду?
— Знаешь, я до сих пор не могу понять, как он собирается удерживать власть в империи в случае успеха. Ведь есть армия, есть Совет, есть народ, в конце концов.
— Он рассчитывает на брак с Алессандрой? — предположил Рид.
— Не уверен, что это поможет. Народ любит сестру, пожалуй, еще больше, чем меня. А любимая принцесса в лапах узурпатора — это отличная почва для всякого рода восстаний и протестов. Этим может воспользоваться даже тот, кому, в принципе, глубоко наплевать на императорскую династию.
— Возможно, поэтому он и собирался одурманить ее. Чтобы в случае чего Алессандра поддержала захватчика и его претензии.
— Возможно, — согласился император.
Мужчины ненадолго замолчали, а потом Его Величество тихо произнес:
— Он очень хорошо все продумал. И я подозреваю, что мы не будем готовы к очередному удару.
— Откуда в тебе этот пессимизм? — мрачно спросил Рид.
— Это не пессимизм, а объективный взгляд на вещи. И предусмотрительность.
