Темное ночное небо раскрывается грозовыми зарницами, искажая видимость окружающего мира. Одинокий воин на жеребце движется по темному лесу, ожидая прихода стихии. Отчаянный ветер подкидывает мелкие осенние листья в лицо, создавая предчувствие грядущего шквала.
Да, там тоже было несколько огней, но во внутренние дела рижданцев де Агадерры не вмешивались. Война с нашими юго-восточными соседями закончилась всего лет тридцать назад. Им всегда было мало земель, мало богатств, и до нормального сотрудничества нам было очень и очень далеко.
Пять крошечных королевств на востоке постоянно грызлись между собой и на империю внимания не обращали.
— И вы чувствуете каждый из этих огней? — спросила тихо, даже не задумываясь о том, что это может быть государственной тайной.
— Да, — просто ответил император.
— Это удивительно.
— Жаль только, что повод для создания такого чуда совсем не радостный.
— И почему твари лезут в наш мир… — пробормотала задумчиво.
— Кто знает. Существует легенда о войне богов, но насколько она правдива…
— Я не слышала, — обернулась я к мужчине. — Расскажите.
— Не могу отказать, когда вы просите, — слегка улыбнулся тот. — Когда-то давно, во времена, которых люди даже не помнят, у богов случился разлад.
— И он остановил войну?
— Да. Он бросил прямо между спорщиками свое огненное копье. Хранившее в себе всю силу бога, оно разбросало их по сторонам и дало Хашатору время сказать свое слово. Только после этого боги очнулись. Они прекратили вражду и постарались восстановить разрушенный мир. Но до конца у них не получилось. Иногда раны на теле мира открываются и сквозь них в Отрай устремляются толпы безумных тварей. А там, где копье Хашатора воткнулось в землю, раскинулась пустыня, в центре которой люди построили самый большой храм в его честь.
— Рамаль, — прошептала я.
— Рамаль. Именно поэтому мой предок провел ритуал призыва там. Остатки божественной силы помогли достучаться до их хозяина и попросить помощи.
— Может быть когда-нибудь раны на теле мира окончательно заживут, — тихо произнесла я, глядя в завораживающие золотые глаза. — И больше не будет никаких тварей, не будет боли и смертей.
