В холодном мраке Карага измененные сталкиваются со слабостью в радиомолчании. Голос Вессема оживает через громкоговорители, заставляя их смотреть друг на друга под искривленными зеркалами правды и страха. Каждое слово кажется игрой судьбы в этот безмолвный час.
Нога, мышцы, еще несколько, но их пока нет. И в голову, чтобы ими управлять и для связи.
— Для связи?
— Да. Тебе покажут. А ты? Как ты оказалась здесь, если не получила сообщение?
Я открыла рот, чтобы ответить, но остановилась. Снизу нас не видно, никто не знает, что мы здесь, и жучок, даже если он и есть, ничего не передаст, если я буду говорить шепотом Коди на ухо. Но я все равно не могла сказать правду вслух.
— Я обратилась в больницу, — сказала я медленно.
Коди снова улыбнулся.
«Это полная чушь, — сказала я. — Но я боюсь говорить открыто».
«Мы на крыше, — сказал Коди. — Здесь точно нет прослушки».
«Не хочу рисковать, — покачала я головой. — Послушай меня. Я была в В-е-с-с-е-м-е еще раз. Там делали И-з-м-е-н-е-н-н-ы-х. Я видела их, и это был кошмар.
«Эй, стоп, — остановил меня Коди. — Поверь, я тут давно, и тут нет никаких И-з-м-е-н-е-н-н-ы-х. Есть мо-д-и-ф-и-к-а-н-т-ы — ну вот как я, солдаты с имплантами. Есть м-е-д-и-а-т-о-р, это Э-р-и-к-а, она помогает устанавливать связь. Но тут и близко не Карага. Тебе нечего бояться».
«Это нарушает закон. Р-а-д-о-с-т-о-к-с-к-о-е соглашение».
«Оно сильно устарело, — сказал Коди авторитетно, и я поняла, что он повторяет чужие слова. — Другие страны тоже это делают. Северный Союз. И в Сибири. Нам говорили. Ведутся работы. Нужно просто все рассчитать, чтобы было безопасно. Поэтому так медленно. Все под контролем».
Они сделают из тебя чудовище, хотела я сказать. Они не знают технологии «Голос», она умерла вместе с Амелией Лукаш, а может, это слишком дорого, поэтому в конце концов твое сознание просто отключат, а за тебя будет работать твой оператор, или медиатор, или — да какая разница, как его назвать! И остановиться они не смогут — Теодор объяснял мне, как одно изменение тянет за собой следующие.
