В холодном мраке Карага измененные сталкиваются со слабостью в радиомолчании. Голос Вессема оживает через громкоговорители, заставляя их смотреть друг на друга под искривленными зеркалами правды и страха. Каждое слово кажется игрой судьбы в этот безмолвный час.
Эрика и здоровенный молчаливый парень — я уже знала, что его зовут Петер — сидели хоть и рядом, но вроде как сами по себе. Петеру было все равно, что я там рассказываю, а Эрика, я видела, слушает, хоть и не подает виду. Ну-ну, пусть послушает, мне скрывать нечего.
— Ага, — кивнула я. — Это странное чувство, тяжело описать. Ты вроде как растекаешься за пределы своего тела, потом такая воронка — и тебя засасывает в чужую голову. А я же не знала, сначала старалась наоборот как-то держаться. Почти двадцать минут продержалась.
Коди поглядел на меня с гордостью.
— Хороший. И как это? Когда ты внутри моей головы? — спросил он.
Я помедлила, потом пожала плечами. Как же это описать?
— Темно… — сказала я неуверенно.
— И пусто, — радостно добавил Детлеф и тут же получил от Коди кулаком в бок.
— Нет, — помотала я головой, изо всех сил пытаясь перевести ощущения, для которых не было названия, в какую-то привычную форму.
— А у меня? — заинтересовался Детлеф.
По правде говоря, его голова больше всего напоминала комнату, где на полу набросано много мелкого цветного мусора. Если не считать того, что я не видела ни комнаты, ни мусора, да и цвета в этом странном зыбком мире не было.
— Свет и блестки, — сказала я. — Не знаю. Это сложно объяснить. Я же это не глазами вижу.
— Класс, — обрадовался Детлеф.
Потому что она ничего и не видит, подумала я. Может, у нее вообще другие ощущения. Может, она чувствует не теплый мелкий песок, а что ее связали и заживо запихнули в гроб. Или еще что-то такое, что не захочешь рассказывать.
Я покосилась на девушку. Она злилась — это было заметно по тому, как она не смотрит на нас, как сжимает вилку, как алые пятна горят на ее щеках.
«Посредственно», — вспомнила я слова доктора Ланге. Им не хватает способностей Эрики, им нужна я.
Я потрогала языком ссадину, которая осталась у меня на щеке изнутри. Во рту все еще был привкус крови.
— Интересно, — сказала я громко, — как будет выглядеть изнутри голова Эрики?
Она бросила вилку на поднос, встала и направилась к выходу. Поравнявшись с нами, она притормозила и наклонилась ко мне.
