За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
После минутного колебания и Вейнберг сунул свой револьвер в кобуру на правом бедре.
— О'кей, — сказал он. — Снова пожмем друг другу руки?
— Согласен, — сказал Браун.
Они обменялись рукопожатиями.
— Ну что же, давай глянем на твою часть фото, — предложил Вейнберг.
— Давай глянем и на твою.
— У нас с тобой прямо-таки “Общество Честности и Взаимного Доверия”, о'кей, сделаем это одновременно.
Оба одновременно вытащили бумажники, одновременно достали из целлофановых отделений фрагменты глянцевой фотографии. Тот, которой выложил на стол Браун, был найден им и Кареллой в торшере Эрбаха.
Вейнберг начал передвигать их по поверхности стола. На его лице появилась улыбка.
— Мы будем хорошими партнерами! Посмотри, они совпадают!"
"Браун посмотрел и тоже улыбнулся. Линии разреза фрагментов совпадали точь-в-точь. Он улыбался еще и потому, что его “достойному” новому партнеру было неизвестно, что еще два фрагмента находятся в верхнем ящике его стола в участке.
— Теперь имена, — сказал Вейнберг масляным голосом.
— Юджин Эдвард Эрбах, — улыбаясь сказал Браун.
— Джеральдина Фергюсон, — улыбнулся в ответ Вейнберг.
— Эрбах мертв, — сказал Браун, и улыбка исчезла с лица Вейнберга.
— Что?! — закричал он. — Какого черта…
— Он был убит в среду вечером. Полиция обнаружила…
— Мертв?! — заорал Вейнберг. — Мертв?!
— Мертв, — подтвердил Браун. — Но полицейские нашли…
— Это надувательство? Что происходит? Что еще за хитрости?
— Тебе надо слегка остыть, — сказал Браун.
— Остыть?! Да я сейчас разнесу твою башку на миллион кусков, вот что я сделаю!
— У него была часть фотографии, — тихо произнес Браун.
— Что? У кого?
— У Эрбаха.
— Часть нашей фотографии?
— Вот именно.
— Почему же ты сразу не сказал? Где она?
— Ее забрали полицейские.
— Полицейские? Господи боже, Стокс…
— Их можно подкупить, — сказал Браун. — Точно так же, как и всех остальных. Эрбах мертв, и все, что они у него нашли, скорее всего, лежит в бумажном пакете под присмотром какого-нибудь полицейского клерка. Все, что нам надо, — это выяснить — где? А потом сунуть кому-нибудь в лапу.
— Не люблю иметь дел с легавыми, — буркнул Вейнберг.
