За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
Потому что несмотря на общую миловидность, красота ее лица перекрывалась изрядным налетом суровости, как будто позолота его стерлась от частого и не всегда правильного употребления. Кэти Фолсом была именно женщиной в свои двадцать четыре года, а очень может быть, что когда-то она была женщиной и в двенадцать лет. На ней была прямая черная юбка и синий свитер с закатанными выше локтя рукавами. Волосы ее были явно выкрашены, поскольку у корней и на проборе просматривалась неширокая полоска более темного цвета, но у Кэти это не выглядело ни дешево, ни недостаточно аккуратно, потому что каждому становилось ясным с первого взгляда, что о таких мелочах она просто не думает.
— У тебя все в порядке? — спросила она озабоченно. — Все ли сошло благополучно на этот раз?
— Все прошло как по маслу, — сказал Эдди. — А как тут? Никаких неприятностей?
— Ничего здесь не было. Но все равно я сидела все это время как на иголках. Я все время только и твердила себе: “Это в последний раз.
— Все прошло именно так, как мы и рассчитывали, — он немного помолчал. — Не найдется ли у тебя сигаретки, дорогая?
— Возьми в сумочке. Она висит на спинке стула.
Он подошел к стулу и принялся рыться в ее сумочке. Она глядела, как он прикуривает — высокий, приятной внешности мужчина в темных брюках и распахнутой спортивной куртке, из-под которой виднелся ворот белой рубашки и темный свитер.
— Я все время слушала радио, — сказала Кэти.
— Нет, все прошло благополучно, — он выпустил длинную струю дыма. — Только, Кэти, понимаешь… ну, как это… мы ведь не совсем…
Новым поцелуем она не дала ему договорить.
— Ты вернулся, — прошептала она. — И больше мне ничего не надо.
— Входи-ка, дорогой, — произнес мужской голос.
