Странно и трепещуще мне давно сны снились — во мраке тьмы я видела себя девочкой-попаданкой, пытавшейся выжить в мире, где каждый день был опаснее предыдущего. Но вот пришла очередь страсти на мою голову, и теперь я не знаю, кого из героев больше жалеть — их горячих тел или самого себя, попавшего в неведомый сон-книжный мир....
— Я не могу так! Это его дом, я не смогу здесь, Джулиан! Я словно чувствую его тут! Только не здесь, не в этом замке, пожалуйста, — выдавила я истерично, на щёки капнули первые слёзы.
Дожилась, Иришка, приходится, как той актрисе, роль отыгрывать. Слёзы, правда, потом полились уже настоящие, мне было себя жалко.
Жила себе, наслаждалась жизнью пенсионерки, и на тебе, приключения на всю седую голову. Ну ладно, уже не седую. Видимо, Джулиан понял, что я не притворяюсь и рыдаю уже по-настоящему. Пыл его поостыл, он притянул меня к себе, гладил по голове, успокаивая.
— Хорошо, моя красавица, я подожду, когда мы окажемся в нашем домике, нашем гнёздышке любви. Ничего не бойся, я не отдам тебя законникам, — не отдаст он меня, сам заставил преступить закон, а теперь благородного играет, двуличная сволочь!
Ну хоть не насильник, и то хлеб.
Пока я теряла слёзы, Джулиан решил, что ему пора заниматься делами, и, ещё раз коснувшись моих губ поцелуем, ушёл из библиотеки. Видимо, как все мужчины, не переваривал женские истерики.
Уф! Я застыла на диванчике, успокаиваясь. Первый бой я выиграла, но какой ценой! Я брезгливо вытерла губы, хоть повторно идти мыться.
— Госпожа! — в библиотеку вбежала Мали.
— Что случилось? – прогундосила я.
Служанка, увидев мой вид, погрустнела.
— Вы уже знаете?
— Да что знаю? — нетерпеливо спросила я у Мали.
— Там сьера Амалия из вашей комнаты ваши платья забирает.
Оп-па! Быстрая она.
Алан Райхорт
Боль пронзала всё тело, казалось, что я медленно варюсь в собственном соку.
Не думал, что моя молодая и невинная жена может быть такой яркой и страстной в постели. Мне не пришлось её уговаривать, мне даже не нужно было быть нежным.
Она набросилась на меня, как голодная хищница, сверкая медовыми глазами, нагло оседлала и почти всё сделала сама.
Я любовался точёным телом, полной грудью с розоватыми вершинками, гладил бедра, которые тесно прижимались к моим, ловил взгляд её драконьих сверкающих силой глаз.
Недаром даже спящий внутри меня дракон учуял в ней магию. Но эта Альрина была совсем другой: ненасытной, жаркой, словно внутри неё не спокойная магия земли, а настоящий вулкан с огненной лавой.
Опять накатила темнота, и я понял, что это всего лишь мой бред. Бред в моем воспалённом мозгу. Не могла Альрина быть такой страстной, раскрепощённой, но после этого видения у меня словно сил прибавилось...
