— Понги — это зверек шестилапый. А кошки есть?
— Да!
— Кошачий корм сойдет. Ну, веди меня в спальню, сексуальная злючка! Только не приставай…
Гримми покраснела, но ничего не сказала, и вышла из кухни. Апранец пошел за ней. Только они ушли, как я сорвалась с места и кинулась к окну. У гаражей стояли наземные кары, не наши. По двору суетилась наша охрана и высокие люди в черных комбезах.
Центавриане. Вот они и добрались до особняка.
Гу подошел ко мне:
— Что не визжишь?
— А должна?
— Конечно! Сам Ильмонг тебя приметил.
Мои брови поползли вверх.
— Этот апранец — артист Той Ильмонг?
— Да, Регинка. Герой любовных драм. И в жизни тоже герой-любовник.
— Да чтоб тебя рептилоиды сожрали! Врешь?
— Не-а, — хитро улыбнулся повар. — Так что не хлопай ушами, Регинка. Окрути артиста — небось, и женится.
— Обязательно, — пораженно вымолвила я.
Вечером случилось событие, потрясшее умы и гормоны женской спальни. Пятеро горничных лениво готовились ко сну, когда дверь открылась, и нас посетила звезда.
Сначала воцарилось молчание, а потом кто-то экстатически непристойно ахнул. Я глянула на Маришку. Так и есть, она ахнула. Еще и плечиком дернула, чтобы бретелька сорочки сползла.
— Господин, — ошеломленно выдохнула немолодая Вигдис. Не знаю, случайность это, или нет, но с ее плеча тоже сползла бретелька сорочки.
Я накрылась одеялом, и оставила маленькую щелочку, чтобы наблюдать.
Той Ильмонг ступил вперед, улыбаясь и позволяя собой любоваться. Смуглая кожа, огромные, круглого разреза глаза медового цвета, миниатюрные нос и рот — для своей расы он невероятно красив.
А для остальных человеческих рас — просто красив.
Интересно, что это он покачивается? Пьян?
— Сударь! — в спальню вслед за ним влетела раскрасневшаяся Гримми. — Сударь, немедленно покиньте спальню!
— Подождите, я еще не успел никого совратить, — артист даже пьяным умудрялся говорить без запинки.
— Имейте уважение к дому, где вас приняли!
— А что я делаю, по-вашему? Проявляю уважение. Я, между прочим, пришел пожелать покойной ночи гражданкам… или, как там у вас принято говорить…
Гримми краснела и наливалась злостью, но ничего сделать не могла.
Я наслаждалась ее беспомощностью: это редкий момент. Но я единственная наблюдала за управляющей, все остальные созерцали звезду."
"— У меня проблема, — проговорил Той. — Я ужасно боюсь спать один. Представляете? Один в постели я покрываюсь холодным потом. И кошмары снятся.
Артист прошелся к постели Маришки.
