— Выручишь, золотко? Согреешь несчастного?
— Немедленно выйдите вон! — взорвалась Гримми и сжала руки в кулаки. — Иначе я вас… я вас…
— Продолжайте, — мурлыкнул Той, — вы меня заинтриговали.
Неизвестно, чем бы кончилось дело, не загляни к нам еще один гость. Я узнала в нем темноволосого здоровяка, который довез меня до аэро-площадки. Здоровяк прорычал:
— Ильмонг, что ты творишь?
— Ты хочешь к нам присоединиться, Ветров?
Ветров желал скорее отсоединиться. Точнее, отсоединить звезду от постели Маришки.
Мужчина просто, без труда, скрутил Тоя и вытолкал в коридор. Кто же он, раз позволяет себе так грубо обращаться со звездой? Гримми была так признательна здоровяку, что чуть не зааплодировала. Даже не поругав нас — а ругать она нас любила, даже когда было не за что — она вышла в коридор.
— Откуда этот громила взялся? — сердито фыркнула Маришка.
Не выдержав, горничные рассмеялись. А я задумалась.
Гримми говорила, сегодня приедут гости нового владетеля. Один из гостей — Той Ильмонг, другой — некий Ветров, простой с виду, но явно непростой по сути.
Кем же тогда приходится третий, бледный принц из зоны? Уж не владетель ли он?
С прибытием звезды по имени Той многие в особняке начали сходить с ума. Все знали, что апранец чрезвычайно любвеобилен и, что не менее важно, щедр, поэтому каждая уважающая себя фанатка поставила себе целью заарканить артиста.
Гримми зверствовала, пытаясь приструнить фанаток, но ничего у нее не выходило. Девы желали урвать немного внимания от кудрявой знаменитости, а знаменитость проводила вечера вне владения, по слухам, в компании распутных девок.
Другой важный гость. Ветров, куда-то уезжал с утра и возвращался поздно, уставший, замерзший, но довольный.
О владетеле ничего не было слышно. Бывшая владетельница, которой разрешили остаться в особняке, не покидала своих покоев, предаваясь меланхолии.
Центаврианская охрана и настройщики бились над серьезной проблемой: их навороченные приборы, системы, и прочие штучки не работали, а если и работали, то со сбоями.
Ладно хоть кары, наземные и аэро, снегоходы, простые роботы работали. И все равно центавриане поджимали губы и называли нашу планету «дикой», «примитивной» и «холодной».
Они-то предпочитали жить только на планетах с комфортным климатом, в домах, где все автоматизировано.
Наши парни из охраны только посмеивались.
А я… Я так и не сказала никому в особняке, что лишилась аэрокара. Не смогла признаться.
