Утро — это не просто начало дня, а мощная магия, вырезанная в подкорке как гранитная партитура. Моя ненависть к утрам так же сильна и разумна, как чувство колодочника к своей цепи. Без этого напева — весь мир рухнет, словно мельница после потери дров. Я медленно возвращаюсь к реальности, но при этом еще больше утверждаю свою независимость от жесткого графика и радиоанекдотов....
С этими бабками-свидетельницами — ух, морока!
Но дежурный и сам их навидался на своем долгом веку и, как опытный дирижер, в последний миг коротким жестом успевает остановить ее: «Вас еще спросят!»
Действительно, глупость какая — почему же им было не пойти в библиотеку? Или в кино? Или с девчонками на танцы? В театр? В гости? Почему надо было надрызгаться как скотам и драться около кинотеатра «Уран»?
— Ну, хватит жеманиться, красны девицы! Давай рассказывай, как было дело, — велел я одному из избитых, тому, что помоложе.
— Да как, как… — начал он плаксиво. — Шли мы, как говорится, спокойненько после работы, промеж себя разговариваем, никого не трогаем. Этот — навстречу. Колька ему говорит: «Дай прикурить, друг…»
— А он мне папироской в рыло! — с визгом орет Колька, лопух с разбитой губой. — Вона, след остался! И нагло мне так еще смеется, хлебало щерит: что, мол, словил свой кайф?… Он, гад, думал, что я один…
Тихонов взял со стола рапорт дежурного, бегло просмотрел, спросил у худощавого:
— Что, Овечкин, правду они говорят?
Овечкин быстро и зло зыркнул на них:
— Врут! Все врут они, шпана подзаборная!
— Ну, конечно, они шпана, — заметил я — А ты Эйнштейн.
Колька, шепеляво шлепая губой, которая все больше походила на велосипедную шину, сбивчиво повествовал:
— …Тут я, конечно, его оттолкнул, а он ка-ак развернется! Ка-ак даст! Ребята подбежали, а он, паскуда, и их стал месить приемами. Навтыкал нам, а тут граждане набежали, милиция на машине…
— Дал, значит, прикурить? — серьезно спросил Тихонов, продолжая просматривать документы и вещи, которые отобрали у задержанных.
— Он мне всю челюсть своротил! — со слезой сказал верзила.
Я спросил у женщины-свидетельницы:
— А вы с самого начала драку видели?
— А как же! Разумеется! — Я только сейчас разглядел, что в руках у нее не муфта, а крошечный угольно-черный шпиц. — Мы гуляли с Тэсей вечером, вышли из Даева переулка, тут я и вижу, как этот юноша, — она показала на Овечкина, — вдруг размахнулся и ударил рукой по лицу одного из этих молодых людей.
— Спасибо, вы нам очень помогли, — остановил я ее.
