Расследования возвращают его к жизни после невероятных событий. Теперь он стал свидетелем любви и предательства между юной врачихой и девушкой похожей на Ленку. Снова за границей, он готов揭开新的秘密，但每一步都伴随着危险和背叛的阴影。
А ведь совсем недавно барышню устраивала кособокая армейская раскладушка, оставшаяся в наследство от квартирантов Натальи Никифоровны, и стол, произведенный местным кустарем. Теперь вот, понадобилось что-то, соответствующее положению. И это правильно. Куда годится, чтобы барышня-гимназистка занималась за некрасивым столом? Тем более, что к ней девчонки в гости заходят.
— И сколько денег надо? — поинтересовался я, кивая на горшок — осталась ли там добавка? Оказывается, добавки еще изрядно, хватило бы на двоих, но сестричка, положив мне несколько жалких ложек, заявила:
— И хватит с тебя! Не то опять раздобреешь, а читателям своим станешь жаловаться, что Анька мундир в горячей воде стирала, а он сел.
Все забываю, что у Анны Игнатьевны денег, если и меньше, чем у меня, то ненамного. И она их в копилку не засовывает (счет в банке есть, но он на мое имя, поэтому не считается), а предпочитает тратить. Не бездумно, как это бывает у людей, резко дорвавшихся до денег, а с толком.
Но рагу она положила мало.
— Я выздоравливающим считаюсь, нам кушать нужно, — нахально сообщил я. — Не веришь — спроси у Федышинского. А ты, как украла.
— Редиска ты, Иван Александрович, пользуешься своим положением, а сам же потом меня обвинять станешь… — зашипела барышня, но, скрепив сердце, положила еще. — Если в мундир влезать перестанешь, я не виновата.
— Конечно не виновата. Еда сегодня из ресторана, при чем здесь ты? — утешил я барышню.
Девчонка только рукой махнула и пошла заваривать чай. Вернувшись, с грустью сказала:
— Я сегодня еще к Михаилу Терентьевичу забегала, сторож сказал, что он заболел. А я у него книжку хотела взять по акушерству.
Знаю я, чем наш доктор болен, но барышне правду открывать не стану. Оставлю ей иллюзии. Впрочем, сестричка у меня умная, сама поймет, что к чему. Вишь, книжку ей по акушерству. Не рано ли?
— Ты еще мне скажи — у тебя все нормально? Никто к гимназии не подходил?
— Да кто туда придет? — пожала плечами Аня.
— Ань, я всерьез спрашиваю.
— Купец, что ли? Так он же не полный дурак, чтобы к гимназии подходить, или приказчиков посылать. Захочет — постарается меня где-нибудь в городе поймать.
— Аня⁈
— Ваня, да я шучу, — вздохнула девчонка. — Ну, ты же умный, чего из-за всякой ерунды переживаешь? Я ж говорю — купец не дурак. Был бы дурак, в первую гильдию не выбился.
