Расследования возвращают его к жизни после невероятных событий. Теперь он стал свидетелем любви и предательства между юной врачихой и девушкой похожей на Ленку. Снова за границей, он готов揭开新的秘密，但每一步都伴随着危险和背叛的阴影。
Те, кто из-за всякой мелочи мстить начинают, капитала не скопят. Вскипел поначалу, потом одумался. С кем не бывает? Наверняка он уже сам сто раз пожалел, что к мировому судье побежал, да еще и прилюдно девке поркой пригрозил. Зато теперь, прежде чем кого-то обидеть, подумает — а не обидит ли кого-то еще? Так что, не переживай, ничего со мной не случится.
Что ж, будем надеяться, что так все оно и есть. Но я по-прежнему волновался. Касались бы угрозы меня, плюнул бы и подождал развития событий, но Анька — иное дело.
Я самый счастливый человек, потому что после обеда с радостью возвращаюсь на службу. С огромной-преогромной радостью, потому, что осознаю, что моя служба необходима стране, обществу.
(А еще — государю императору. Вечно я про него забываю.)
Пусть моя служба и не видна, зато приносит пользу.
Фух, вроде бы, получилось. Помогает самокодирование. И в той реальности помогало, когда был учителем, и здесь.
Ножки уже веселее пошли, но не в ту сторону, где у нас Окружной суд, а в противоположную, к месту слияния двух рек.
"Вещественные доказательства — мундир, сломанную саблю, битые ордена я уже легализовал как вещественные доказательства. Составил акт изъятия (ага, из реки), акт осмотра вещдоков — даже обломок сабли измерил, присовокупил их к делу. Теперь мне необходима «связка» — прояснить суду присяжных, с чего вдруг господин следователь отправился к реке, да еще и припахал подростков к тралению дна? Подростков припахал — это ладно, они у меня в Акте указаны, как свидетели.
А нужно мне связать два факта — получение информации о появлении неизвестных мужчин в количестве двух человек (ух как загнул! в дело такие обороты вставлять не стану) и находку поломанных регалий.
Есть, разумеется, еще одна полуфантастическая версия — ни мундир, ни прочее, никакого отношения к покойному генералу Калиновскому не имеют и оказались они в реке неизвестно откуда. Но опознание вещей и поиск доказательств того, что они принадлежали покойному, проводить не стану. В конце концов, не завались у нас инженер-генералов.
