Расследования возвращают его к жизни после невероятных событий. Теперь он стал свидетелем любви и предательства между юной врачихой и девушкой похожей на Ленку. Снова за границей, он готов揭开新的秘密，但每一步都伴随着危险和背叛的阴影。
И почему я не удивился, завидев господина Наволоцкого? Верно, интуиция подсказывала, что в таком поганом деле, как смерть отставного генерала, появится кто-то, кто неожиданно скажет — ша! Впрочем, интуиция здесь не при чем. Не часто генералов — пусть отставных, убивают таким странным способом. Раскрыть преступление — дело чести военного ведомства и всех прочих. Считают, что с этим справится провинциальная полиция и следователь по особо важным делам Чернавский? Ха-ха… Но если Череповец до сих пор не кишит агентами Сыскной полиции, чиновниками из Военного министерства, то раскрывать убийство никто не желает.
— Наверное, вам удобнее пройти в кабинет господина следователя? — спросил Николай Викентьевич, давая понять, что у Председателя Окружного суда, вернувшегося после отлучки, дел хватает.
— Так точно, ваше превосходительство, — по-военному четко доложил господин надворный советник — или, кто он там на самом деле?
Наволоцкий поднялся с места, намереваясь выйти, но я стоял на месте, ожидая каких-нибудь разъяснений.
— Ваше превосходительство? — вытаращился я на начальника.
— Иван Александрович, покажите Николаю Ивановичу делоКалиновского и выполните все, о чем вас попросит господин надворный советник, — строго сказал Лентовский. Подумав, посмотрел ввысь, где потолок и добавил: — У него имеются все необходимые полномочия.
Раз так, тогда и деваться некуда.
— Слушаюсь, — кивнул я, открывая дверь перед «столичной штучкой».
Проведя надворного советника в свой кабинет, усадил за стол, плюхнул перед ним папку с документами по делу о смерти Калиновского и спросил:
— Николай Иванович, в прошлый раз вы были чиновником Экспедиции заготовления государственных бумаг, а нынче кто?
Умолчал, что в свой прошлый приезд столичный чиновник вначале вообще представился Путилиным, начальником Сыскной полиции.
"— Так все тоже самое, — пожал плечами Наволоцкий. — Состою на службе в Экспедиции ценных бумаг, а ценными бумагами бывают не только векселя с акциями, но протоколы допросов, медицинские акты.
Вот ведь гад! Не хочет колоться. Состоять — то есть, числиться и получать жалованье можно где угодно, хоть в Министерстве просвещения, а вот что он реально делает?
Ненавязчиво поинтересовался:
— Николай Иванович, если генерала повесили ваши люди, но зачем так топорно работать? И зачем было все усложнять? Обряд гражданской казни учинять… И паспорта исполнителей на подлинные фамилии.
