Расследования возвращают его к жизни после невероятных событий. Теперь он стал свидетелем любви и предательства между юной врачихой и девушкой похожей на Ленку. Снова за границей, он готов揭开新的秘密，但每一步都伴随着危险和背叛的阴影。
Уж там-то кого обирать? Не нищих же на паперти?
— Иван, там половина нищих, что на паперти сидит, липовые. При желании и с них можно копеечку поиметь. Так что, посмотрим, что там дальше.
Чаю я напился, последние новости узнал, можно и собираться. Решив, что домой отправлюсь со шпагой (еще и к Леночке зайду, покажусь!) с грустью обнаружил, что на шинели прорезь для ножен отсутствует, а если нацепить шпагу к мундиру, а потом накинуть верхнюю одежду, слева будет топорщиться. Ладно, понесу в руке, но к Десятовым все равно зайду! Орден я Леночке показывал, а теперь еще и со шпагой.
— Да, а как щиток называется с двуглавым орлом? — поинтересовался я у Абрютина, постучав для выразительности по эфесу.
— А он почти так и называется — щитик, — ответил исправник. Посмотрев на меня, Василий Яковлевич предложил: — Давай-ка мы с тобой в ближайшие дни в фотосалон зайдем. Вон, какой ты красавец, да еще и с «клюквой» теперь. И я парадный мундир с орденами надену, и саблю возьму.
Дельная мысль. Еще нужно в фотосалон вместе с Леночкой сходить. А еще — с Анькой.
[1] Чернавский наверняка свой реферат с Инета скачал. А вот автор и на самом деле писал реферат о сарматах, чтобы на экзамене по археологии отвечать на один вопрос, а не на два.
Эпилог
— Его превосходительство нынче прибыл, — сообщил Петр Прокофьевич после нашего приветственного ритуала. — Велел, как только его высокоблагородие следователь на службу придет, так сразу к нему.
— А давно господин председатель прибыл? — удивился я, доставая часы. На «царских» еще без пяти девять.
— Так он минут пятнадцать назад приехал, — поведал служитель. — А с ним какой-то важный господин в партикулярном платье. По обличью — столичная штучка. На извозчике прибыли. Вон, коляска до сих пор стоит.
Лентовский вернулся, а вернулся ли городской голова? Что там с железной дорогой?
Кивнув служителю, быстро поднялся к себе, скинул шинель с фуражкой, калоши (надо бы в вестибюле калошницу соорудить — так посетители сопрут!) и отправился Председателю суда.
Прошел приемную, постучался, не дожидаясь ответа, открыл дверь.
— Разрешите?
— Иван Александрович, здравствуйте, — поднялся навстречу начальник и, указывая на сидевшего мужчину, сказал: — Вот, по вашу душу из Санкт-Петербурга прибыл чиновник по особым поручениям. Представлять не стану — вы знакомы.
