Расследования возвращают его к жизни после невероятных событий. Теперь он стал свидетелем любви и предательства между юной врачихой и девушкой похожей на Ленку. Снова за границей, он готов揭开新的秘密，但每一步都伴随着危险和背叛的阴影。
А ты бы его к себе вызвал, нагоняй дал.
— Ваня, да все я понимаю, — поморщился исправник. — Ты опять за пристава заступаешься, словно я его обидеть хочу. Но я Ухтомского не меньше тебя уважаю. Яскунова гнать из полиции надо поганой метлой, а из-за тебя теперь и выгнать неловко. Получится, что два раза наказали за один и тот же проступок.
Напомнить бы Василию Яковлевичу, как он в моем присутствии съездил по физиономии прежнего канцеляриста, а потом сам же отдавал приказ о его аресте. Но там и дело покруче — не какие-нибудь пятикопеечные сборы, а соучастие в разбое.
— А что, Антон Евлампиевич уже воспитательную работу провел? — невинно осведомился я.
— Законникам из Окружного суда, которые еще и обязанности прокурора исполняют, о том лучше не знать, — хмыкнул Абрютин, давая мне знак, чтобы я пока замолчал — явился канцелярист с чаем, а некоторые вещи при подчиненных лучше не обсуждать.
Ну да, Ухтомский «воспитательную» работу так проведет, что провинившийся городовой с неделю будет откашливаться и ощупывать ушибленные ребра.
"Если кто-нибудь посчитает, что я одобряю действия пристава — это не так. Мне, как человеку выросшему в ином столетии, о такой форме «воспитательной» работы подумать страшно. Не хотел бы, чтобы постового, пойманного на взятке, отдубасил начальник, а не уволил или не отдал под суд. Уверен, что подчиненный, которого унизил руководитель, примется унижать других. Но Ухтомского я воспитывать не стану, на то господин исправник имеется.
Канцелярист закрыл за собой дверь, мы принялись пить второй стакан и я спросил:
— С Яскуновым-то что собираешься делать?
— Поговорить я с ним поговорю, но наказывать не стану, — решил исправник. Тем более — он же вместе с Савушкиным от Глафиры Манькиной ножевое ранение получил. Но мое предупреждение первое — оно же последнее.
— Если их со Смирновым участками поменять? — предложил я. — У Федора, кроме жилых домов, Воскресенский собор.
