Дмитрий Максимов восхищается старинными локомотивами, видевшими свет в его жизни. Однако, когда он встречает Ивана Чернавского на паровозе, это ошеломляет — для него это чудо технического совершенства и эпохального вида. Уже вскоре выясняется, что это не простой вираж или экспедиция по историческим станциям....
А здесь… Значит, к этому времени Васильев должен быть награжден какими-то наградами. Читал я как-то формуляры священнослужителей. У подсудимого, как минимум, должен быть набедренник, фиолетовая камилавка. Наверняка не прошел мимо и бронзовый наперсный крест «В память войны 1853–1856 гг.». Его, кажется, всем давали. Мог и орден святой Анны быть. Тоже, обычное дело, если батюшка получил оный за долгую службу. Нигде не указано. Хотя, а чего я задаю глупые вопросы? Я сам-то, при выполнении своей работы, ищу характеризующие данные? Если только при допросах свидетелей они что-то скажут.
Еще любопытно — а за что батюшку запретили в служение? Сразу же напрашивается ответ — за пьянство да за распутство. А если нет? В принципе, не мое это дело. Хотя… Я ж обвинитель, мое дело, если подходить с формальной точки зрения, так это представить фигуру подсудимого в черных тонах. Вот, мне бы самому встретиться с подозреваемым. Но нельзя.
Зато я могу встретиться с нынешним настоятелем храма — отцом Николаем Соколовым.
Глава девятнадцатая
Проделки бухгалтера
За окном еще относительно светло, хотя времени уже восемь. Устал от бумаг, а ложиться спать еще рано. Сходить погулять? Сделаю крюк, выйду к Большому театру, пройдусь по Охотному ряду.
Но по ряду бродить уже смысла нет — все павильоны закрыты. Может, сходить еще разочек на Каменный мост? Вроде бы, книжная лавка там открыта до девяти вечера? Потом зайти куда-нибудь кофе выпить на сон грядущий, да и спать.
Но тут раздался стук дверь.
Кого это там несет? Надеюсь, не какая-нибудь дамочка из тех, жаждущая скрасить одиночество молодого человека? Гостиница респектабельная, но от этих дамочек спасения нет. А у нас облико с моралью, а еще (это немаловажно!) — жуткое опасение подцепить какую-нибудь бяку. Нет уж, нафиг такое счастье.
— Здрасьте, Иван Александрович. Небось, соскучились без меня?
Вот оно, горюшко привалило. Нюшка, да не одна, а в сопровождении какого-то мужика в армяке и простонародной шапке, но с явной военной выправкой.
— Дядя Тихон, корзинку и почтовый пакет клади на стол, — скомандовала Анька так четко, словно всю жизнь только этим и занималась. Потом кивнула: — Дядь Тихон, ты пока меня ждешь, можешь какого-нибудь седока взять, а то и не одного. Чего тебе попусту-то торчать? Рублик заработаешь, барыне не скажу.
— Да кого тут возьмешь, у гостиницы-то? — угрюмо пробасил Тихон. — Здесь, барышня, своих извозчиков хватает.
