На даче десять кустов смородины — красной, черной и белой. Убирают ягоды редко, чтобы не страдать от зрелища высохших жучков-ягод. Муж Дуни рассказывает, что в детстве их кошка регулярно приносила котят для топки в воде — так было принято избавляться от мертвых котенков....
– Вставай, – ударила парня в плечо, – и руки вверх!
– Что тут у вас? – подошел Ангел. – Галя, ты ранен? Харя, и ты? Вас на минуту нельзя оставить.
– На себя посмотри, – ответил Харя.
Лицо и футболка Ангела были в брызгах крови.
– Ерунда, – отмахнулся он и добавил непонятно для всех, кроме друзей: – Это от лука. Что дальше? Вяжем гавриков и вызываем полицию?
– Погодите, – сказала Алла Дмитриевна и обратилась к Александру Петровичу, который уже вырвался от жены и встал на ноги: – У вас есть разрешение на оружие? Оно зарегистрировано?
– Чего? – не понял он.
– Ах, ты ж ирод! – воскликнула Ольга Егоровна. – Незарегестривонный!
Алла Дмитриевна посмотрела на мужчин:
– У Александра Петровича будут большие проблемы.
Мужчины согласно кивнули. Полиция отменяется.
Алла Дмитриевна продолжала распоряжаться. Это ее участок и ее ответственность. За троих мужчин, двое из которых истекают кровью, а у третьего ранение в плечо и почему-то кровоточит палец. Гори она пропадом, эта дача!
– Дуня, пожалуйста! – Алла Дмитриевна дернула головой в сторону «пристава», свернувшегося в позе эмбриона и скулящего.
– И пистолет, – напомнил Ангел. – Трофей, как никак.
– И пистолет, – согласилась Алла Дмитриевна.
Дуня изо всех сил постаралась не показывать, что боится.
– Вы двое, – повернулась Алла Дмитриевна к несостоявшимся владельцам дачи, – взяли и унесли отсюда к чертовой матери это жвачное животное.
Транспортировали «пристава»-эмбриона непочтительно. Поднять его на ноги не удалось, валился и стонал, волоком тащили. Парень с порезанным ухом действовал одной рукой, вторую боялся отнять от раны, сквозь пальцы у него по-прежнему текла кровь, уже пропитала рукав и капала на землю.
В первые минуты боли не испытывали, бушевавший адреналин – сильный анестетик. Потом накатило. Галя двумя руками обнимал живот, Харя засунул раненую руку под куртку, Ангел двигался как робот, малейший поворот корпуса отзывался сильной тупой болью. Алле Дмитриевне казалось, что ожог распространяется – ползет огненной лавиной к локтю, плечу, добрался до шеи и палит голову.
