В небольшом поселке на берегу реки мирная жизнь нарушена появлением риелторов, готовых скупить земли любой ценой. Героине придется противостоять давлению, защищая свой дом и уклад жизни, который был дорог ей и её близким на протяжении долгих лет.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Гости съезжались на дачу» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В небольшом поселке на берегу реки мирная жизнь нарушена появлением риелторов, готовых скупить земли любой ценой. Героине придется противостоять давлению, защищая свой дом и уклад жизни, который был дорог ей и её близким на протяжении долгих лет.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В небольшом поселке на берегу реки мирная жизнь нарушена появлением риелторов, готовых скупить земли любой ценой. Героине придется противостоять давлению, защищая свой дом и уклад жизни, который был дорог ей и её близким на протяжении долгих лет.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Виктор Сергеевич остановился, поставил корзины на землю, протянул ей руку, с недоуменным восхищением пожал:
– Наш человек!
Так папа говорил: «Был бы террористом, подложил бы бомбу под Ельцин-центр». Дуню не интересовали новая и новейшая истории. Ельцин, Брежнев, Сталин и Ленин были для нее плакатными фигурами из недавнего или давнего прошлого. Она виртуально жила в русском Средневековье, и была одной из немногих, кто помнил запутанную генеалогию русских князей, историю их кровавой любви-ненависти.
– Я читала Варлама Шаламова «“Сучья” война» – сказала Дуня. – Ваши рассуждения очень близки.
Виктор Сергеевич, наклонившийся за корзинами, выпрямился и снова протянул ей руку:
– Уважаю! Эту вещь я бы обязал к прочтению всякому юноше, вступающему в жизнь.
– И после просмотра фильма о романтике разбойничьей жизни?"
"– Перед просмотром, для критичности восприятия. Что мы все обо мне да обо мне. Давайте поговорим о вас. Не учительница и не тренер по фитнесу.
– Погодите! Мне интересно, как вы вырвались, университет окончили и стали «превосходительством».
Шаламова Дуня читала в десятом классе, стянула с прикроватной тумбочки отца. Книжечка-брошюрка была тоненькой, из серии библиотеки «Огонька». К приходу родителей с работы брошюрка лежала на месте. В это же время они проходили в школе «На дне» Горького. Учительница говорила о том, что с помощью образов людей дна писатель поднимает общечеловеческие нравственные проблемы. И особо подчеркивала, что хотя наверняка в ночлежке говорили нелитературно и нецензурно, Горькому для создания характеров не потребовалась бранная лексика. Это – к дискуссии о допустимости «живой речи» в художественном произведении. У Горького было «литературное» дно, у Шаламова – натуральное. Художественное и документальное кино. Из Шаламова Дуня помнила, как помнят вкус чего-то мерзкого и отвратительного, эпизод, в котором уголовники развратили собаку, суку, по очереди совокуплялись с ней под гогот и на глазах у всего барака. Поэтому примеры Виктора Сергеевича не показались ей шокирующими. Знание о наличии мерзкого – прививка от очередного рассказа о нем. И второе, что запомнилось у Шаламова, – настойчивое утверждение, что уголовников нельзя перевоспитать. Спустя много лет она пришла к выводу, что никакого взрослого человека нельзя перевоспитать. Он может изменить поведение, как переехать в новую квартиру, поменять точку зрения, как сменить прическу, но это будет тот же самый человек – в новой квартире и с другой прической.
– Ничего интересного, – сказал Виктор Сергеевич в ответ на ее просьбу. – Как веревочке ни виться. Порезали меня блатные, но сознательно недорезали, чтобы подыхал мучительней, сердобольный лесничий нашел, в больничку отвез.
