На даче десять кустов смородины — красной, черной и белой. Убирают ягоды редко, чтобы не страдать от зрелища высохших жучков-ягод. Муж Дуни рассказывает, что в детстве их кошка регулярно приносила котят для топки в воде — так было принято избавляться от мертвых котенков....
Да, вы правы! Есть у меня «внутренние тревоги и проблемы». Числом две: одна проблема из разряда психологических и один грех, которому я хотела бы дать определение «невольный», но не уверена, что имею право. Самое забавное, что я знаю, как справиться и с проблемой, и с грехом. Задвинуть в дальний ящик и забыть. Не ковыряться, не анализировать, не проговаривать мысленно в сотый раз – задвинуть и забыть. Как сундук, который в ваш дом втащили родственники из деревни и попросили сохранить. Осчастливили и уехали к своим нивам-огородам.
Вижу по вашим глазам, что слишком долго и витиевато подбираюсь к сути. Ничего? Можно долго? Волнуюсь, наверное. Хотя чего перед вами нервничать? Вы-то уж повидали, в личной жизни и в профессиональной. По лицу ясно. Простите, если переступила черту общения врач – пациент.
Все, что я вам расскажу, не страшная тайна. Я не переношу заговоров, подковёрных интриг и всяких «ты ему не говори, ты ей скажи, что как бы если что…».
У вас очень хорошая улыбка. Губы не растягиваете, а все равно понятно, что улыбаетесь, как-то лицом. Простите, наверное, неуместное замечание? Если я буду нарушать границу врач – пациент, дайте мне знать. Поднимите палец или покажите фигу. Нет границ? Настораживающее заявление.
Что лучше? Мне постепенно исторически рассказывать, как я дошла до тихого психоза? Или сразу обозначить суть проблемы, а потом уж предысторию? Как мне удобнее? Пожалуй, лучше сразу. Не роман, поди, не аудиокнига, чтобы интригу держать.
Год назад, еще до маминого инсульта, я обнаружила, что мои родители мне не родители. Мама не настоящая мама, а папа не родной отец. Поначалу я пережила легкий шок, никакой трагедии.
