На даче десять кустов смородины — красной, черной и белой. Убирают ягоды редко, чтобы не страдать от зрелища высохших жучков-ягод. Муж Дуни рассказывает, что в детстве их кошка регулярно приносила котят для топки в воде — так было принято избавляться от мертвых котенков....
Улет! Их матерям никогда бы не взбрендило по ролям читать. Их мамы на двух работах: на производстве и дома – на износ.
Валерия Валерьяновна навсегда запечатлелась в их сознании как воздушное нежное создание, настоящий ангел. У ангела, как известно, есть крылышки. Их легко спалить у газовой плиты или намочить у корыта со стиркой. Матери Ангела и Гали, наверное, именно поэтому свои крылышки ампутировали. А когда-то имели.
2Харя, не напрягаясь, учился отлично. Новый материал схватывал на лету, домашнее задание делал утром за десять минут с зубной щеткой во рту.
– Ты дебил? – спросил Харя, когда им выдали табели перед летними каникулами, и они пошли в любимое место – на берег затопленного карьера.
– За дебила ответишь! – вспылил Ангел.
– Ты полудебил, – продолжил Харя. – Возможно, сие исправимо. Возможно, роковыми судьбами, непоправимо.
Когда они были втроем, Харя изъяснялся, как его мама: «сие», «позволь не согласиться», «с вашего позволения». Слова и выражения были пыльными, прошлого века, но приятными и лестными.
– Ангел, в натуре! – подключился Галя. – Чего ты в отстое? Сила есть – ума не надо?
Ангел им тогда навалял. Они вдвоем его не перебарывали. Покидал в карьер что кутят.
Они часто дрались-боролись. Что там «часто» – постоянно! Словно какая-то внутренняя, прущая наружу сила заставляла выпускать энергию, непонятную, тревожащую, неукротимую. Ангела припечатать к земле можно было только вдвоем. Он в борьбе был хитер, умен и изворотлив.
В июне они купались в карьере, дрались и гоняли Ангела по математике. Начинать пришлось с таблицы умножения. Почему-то никому: ни приятелям, ни родителям – не признавались, что Ангел исписывает тетрадку за тетрадкой с примерами и задачами. Словно занимались чем-то тайным и постыдным.
