На даче десять кустов смородины — красной, черной и белой. Убирают ягоды редко, чтобы не страдать от зрелища высохших жучков-ягод. Муж Дуни рассказывает, что в детстве их кошка регулярно приносила котят для топки в воде — так было принято избавляться от мертвых котенков....
У мамы Хари были планы:
– Ах, как хочу отвезти вас в Коктебель! В эту мекку русской поэзии Серебряного века.
Отвезти в мекку не удалось. Валерию Валерьяновну в очередной раз надули с гонорарами за переводы.
Их отправили к бабушке Гали. В смысле – к Васиной бабушке. Ростовская область, уже в десять утра термометр подбирается к тридцати градусам. Все дети до обеда трудятся. Девочки пасут гусей, мальчики поливают огороды. С двумя ведрами спуститься к реке, подняться на кручу, полить (четверть ведра на куст) огород размером с треть футбольного поля, и снова вниз.
Баба Тоня называла их «мои хлопчики» и кормила как на убой. Еда была простой и очень вкусной. Харя и Ангел не подозревали, что помидоры, громадные – в ладони не помещаются, могут быть сладкими, как ананас. Тропического фрукта никто не пробовал, но сравнение подходило.
Баба Тоня приучила их «для пользы здоровья организма» пить парное молоко. Свежесдоенное, от коровы Зорьки.
– От всех турбукёзов помогает, – говорила она. – А что вы мне весь баз обдрыстали, так оно пройдет, сами ж и уберете.
Понос действительно через неделю прошел, а парное молоко с ломтем воздушного хлеба под румяной корочкой – это песня!"
"Лишь один раз баба Тоня их немилосердно выдрала хворостиной – больно, чуть не до крови, отстегала.
Баба Тоня на сетования дочери ответила с житейской философской мудростью:
– Дак, разе от энтого змия убережешь?
С хуторскими (вообще-то это было село, а все говорили «хутор») пацанами они сошлись на удивление быстро и бескровно.
– Не по-о-онял, – протянул Ангел. – Драться будем или прописка откладывается?
Драться с утра никому не хотелось.
