На даче десять кустов смородины — красной, черной и белой. Убирают ягоды редко, чтобы не страдать от зрелища высохших жучков-ягод. Муж Дуни рассказывает, что в детстве их кошка регулярно приносила котят для топки в воде — так было принято избавляться от мертвых котенков....
Он часто сталкивался с обвинениями детей и внуков, что не помнит ни черта, произносил многозначительное нейтральное «ну» – мол, говорите, послушаю, я ничего не забываю.
– Олигарху очень понравился наш участок. Его жене еще больше. Постоянно предлагают продать. В их планах прикупить всю землю до реки, там личный пляж устроить, а на месте дедушкиного дома, конечно же, отгрохают замок-коттедж.
На идею про несуществующего олигарха и его грандиозные планы Дуню натолкнуло воспоминание о том, как ловко Степан разрулил ситуацию с квартирой, которую сдавал.
Закончив говорить с арендатором, Степан несколько минут сидел молча, уставившись в потолок. Потом по городскому телефону набрал номер старшей по подъезду и заворковал, вставляя реплики в ее суровый монолог:
– Да, да, Клавдия Дмитриевна… Конечно, конечно… Ах ты господи! Клавдия Дмитриевна, дорогая, на вашем месте я бы точно так думал и действовал…
У Степана был потрясающий голос, то есть не просто голос, бархатный баритон, но и доверительные интонации, какое-то мурлыканье, угуканье в паузах – казалось, что ты говоришь с самым человечным из человеков.
